— Собирайся и езжай к маме. Раз тебе так нравится, как она всё делает - накричала я на мужа

Вышла замуж за Дмитрия год  назад. Первые полгода жили хорошо — делили обязанности пополам, оба работали, зарабатывали примерно одинаково. Я думала, нам повезло с равноправием.

Всё изменилось после поездки к его родителям на юбилей свекрови. Я впервые увидела, как устроен их быт. Мать Димы накрывала на стол, бегала между кухней и гостиной, подливала чай, убирала тарелки. Отец сидел во главе стола, не поднимаясь. После ужина свекровь мыла посуду, отец смотрел телевизор. Дима раскладывал с ним нарды.

Я предложила помочь, свекровь отказалась:

— Отдыхай, ты гостья.

На обратном пути Дима молчал. Я спросила, всё ли в порядке. Он задумчиво ответил:

— У родителей так спокойно. Отец с работы — ужин готов, дома чистота.

Я напомнила, что его мама двадцать лет не работает, весь день дома. Дима кивнул, но я заметила какой-то новый взгляд.

Через неделю он впервые высказал недовольство. Я разогрела вчерашний суп, Дима поморщился:

— Опять разогретое? Мама каждый день свежее готовит.

Я удивилась — раньше он такого не говорил. Объяснила, что у его мамы времени больше. Дима пожал плечами, но я почувствовала раздражение.

Замечания посыпались одно за другим. Про непоглаженные рубашки, немытые окна, домашний вид. Я пыталась объяснять, что работаю до семи вечера, прихожу уставшая. Дима отвечал:

— Мама справлялась. И работала когда-то, и дом вела.

Я напомнила, что его мать работала только до рождения детей, потом отец один зарабатывал:

— Можешь ты один тянуть нас двоих?

Дима мялся:

— Нет. Квартиру копим. Твоя зарплата нужна.

Я развела руками, но он продолжал сравнивать. Я старалась больше — вставала раньше, убиралась. Уставала так, что засыпала мгновенно. Диме всё было мало.

Подруга качала головой:

— Он хочет, чтобы ты работала и деньги приносила, и была домохозяйкой. Невозможное хочет.

Я попыталась серьёзно поговорить. Приготовила лазанью, дождалась хорошего настроения:

— Дим, мне неприятно постоянно слышать сравнения с твоей мамой.

Он удивился:

— Я просто говорю, как в нормальной семье должно быть.

Укол в сердце. Я спросила:

— У нас ненормальная?

— Нет, но... — он замялся. — Хочу уюта. Ужин готовый, чистота. Как у родителей.

Я предложила:

— Уволюсь, буду домохозяйкой. Будешь один зарабатывать.

Дима быстро возразил:

— Нет. На квартиру не накопим.

— Тогда смирись, что я не могу быть как твоя мама, — я развела руками.

Он промолчал, но недовольство читалось на лице.

В субботу я убиралась весь день. Помыла полы, вытерла пыль, постирала, погладила. К вечеру едва стояла на ногах.

Дима пришёл с футбола, обошёл квартиру:

— Неплохо. А окна помыть не успела?

Я замерла. Посмотрела на него — потный, довольный, в грязной футболке.

Что-то оборвалось внутри. Я выключила утюг:

— Собирайся и езжай к маме. Раз тебе так нравится, как она всё делает.

Дима опешил:

— Ты чего?

— Надоело! Весь день убираюсь, а ты про окна! Работаю наравне с тобой, веду хозяйство одна, а ты критикуешь!

— Я просто...

— Сравниваешь с мамой! — я перебила. — Хочешь как у неё — иди к ней! Или мой сам свои окна!

— Но я мужчина, — он растерялся.

Я рассмеялась:

— Мужчина, который целый день с мячиком бегает, пока жена дом драит!

Дима побледнел, развернулся, хлопнул дверью. Я стояла, дрожа, потом села и разрыдалась.

Он вернулся через три часа, молча лёг спать. Утром я уехала к подруге.

Вечером Дима позвонил:

— Приедешь? Поговорить надо.

Я вернулась. Он встретил виноватым взглядом:

— Прости. Не понимал, что тебе так тяжело.

Я спросила, зачем начал сравнивать. Дима вздохнул:

— После поездки к родителям понял, что скучаю по тому укладу. Помнишь, как у них спокойно? Всё готово, никакой суеты.

Я объяснила:

— Твоя мама НЕ РАБОТАЕТ! Я работаю столько же, сколько ты. Хочешь уют — либо помогай, либо я увольняюсь.

— Буду помогать, — он кивнул. — Обещаю.

Прошло три недели. Дима старается — моет посуду, пылесосит иногда. Но я вижу в его глазах разочарование. Он ожидал другую жену. Хотел маму — заботливую, готовящую, всегда дома.

Вчера он начал про борщ — что у мамы вкуснее. Поймал мой взгляд, замолчал.

Мы живём как соседи. Вежливо, отстранённо. Не ссоримся, но близости нет.

Подруга говорит уходить, что он не изменится. Может, она права. Я люблю Диму, но понимаю — одной любви мало.

Не знаю, сколько ещё выдержу. Устала доказывать право уставать, право не быть прислугой.

Думала, у нас равноправный брак. Оказалось, Дима ждал момента переделать меня под образ матери. Поездка к родителям дала ему этот толчок — увидел привычный с детства уклад и захотел воспроизвести.

Я не хочу быть копией его мамы. Хочу работать, строить карьеру, быть партнёром мужу, а не прислугой.

Боюсь, мы хотим разного. И это нас разрушит.