Сожитель пригрозил уходом и лишением меня своей зарплаты. А я ответила, что даже готова приплатить, лишь бы он ушёл

-  Ох, и завидую я тебе, Люба, — вырвалось у меня, когда моя приятельница-соседка рассказывала о том, как Генка, её супруг, с которым они душа в душу прожили пятнадцать лет, нашёл молоденькую и ушёл к ней.

- Не смешно это вовсе, - вздохнула Люба и покачала головой, - не знаешь ты, Вера, как это больно: будто воздуха не хватает дышать. Как камень на душу положили, и не скинуть его.

 - Прости, дорогая, - виновато ответила я. - Знаю, сколько вы с Геной вместе пережили. Как со спиной он мучился, а ты три года вокруг него, как нянька с дитём малым, возилась. Как хлебокомбинат наш сельский закрыли, а Генку сократили, и он без работы десять месяцев тебе нервы мотал.

После моих слов Люба опять разрыдалась, ну а я решила уйти домой от греха подальше. А то ненароком брякну опять глупость и расстрою подругу. Вышла я с Любкиного двора и с тоской поглядела в сторону своего дома. В окошке горел свет, значит, Ваня был дома. Эх, многое бы я отдала, чтобы Ванька бросил меня и ушёл к молодой.

Мой муж Игорь умер много лет назад. От брака с ним у меня осталось двое детей: Настя и Пашка. Первое время я грустила, но со временем боль стала проходить.

Стали мне добрые люди говорить, что надо бы замуж опять. Вот только мне совсем не хотелось. Не то, чтобы я сильно скучала по Игорю, просто потребности не было. А потом на моём горизонте появился Иван.

Дети тогда уже заканчивали школу, я работала, мы ни в чём не нуждались. А Ваня в наших краях бывал по работе. Сам жил в соседнем селе, работал водителем агрокомплекса.

Как-то раз зашёл он к нам в бухгалтерию по делам и преподнёс мне шоколадку. Коллеги начали многозначительно хихикать. Мол, роман намечается – так стали говорить.

Но не особенно-то Иван был настойчив. Просто в каких-то мелочах проявлял заботу и внимание. Как-то раз дочка зашла ко мне на работу с зубной болью. Наш стоматолог была на больничном, так Иван, который как раз был у меня в кабинете, повёз Настю в городскую клинику.

 А потом у Пашки была проблема в школе. Он же у меня учился с двойки на тройку. А учитель по истории пообещал аж две пятёрки поставить тому, кто принесёт в школу что-то со времён Великой Отечественной войны.

У нас дома ничего подходящего не было. А вот Иван вспомнил, что у них дома много всего интересного от деда сохранилось: и письма фронтовые, и гимнастёрка, и даже военный планшет! Привёз он всё это богатство Пашке, и сынок мой получил отличные оценки в журнал.

Таких ситуаций было много. Я чувствовала поддержку от Вани, а он всё глубже и глубже проникал в мою семью. Дети воспринимали его нормально. В отцы он им не набивался, жизни не учил, не был навязчив.

Дети взрослели. Сначала дочь уехала в город, поступила в институт, стала жить в общежитии. Затем Пашка поступил в техникум. Тут Ваня и предложил жить вместе. Я не возражала, даже не подозревая, чем обернётся для меня этот шаг.

Иван переехал ко мне, поэтому уволился с прежней работы. Он долгое время не мог устроиться в нашем селе – всё его не устраивали условия и зарплата. А потом всё-таки взяли его сторожем на минимальную зарплату.

Оказалось, что он абсолютно не приспособлен к домашним делам. Например: сядет за стол и ждёт завтрака. Даже хлеба не нарежет, чаю не нальёт. Мама не приучила.

- Ты и бутерброды сделать не можешь? - удивилась я однажды. – Сыр хоть достань.

-  А что же я на завтрак один сыр есть должен? — обиженно спросил Ваня. -  Желудку моему от него вред только. Каша должна быть - нежная и сладкая.

 - Вот и вари себе кашу! — возмутилась я, вспоминая, что у меня даже дети не просили кашу последние лет…пятнадцать.

 -  Как же я сам должен кашу варить? - надул губы Ваня. – Не умею я.

Не стала я тогда спорить, а зря. Мне несложно - что там её варить-то? Вот так, день за днём незаметно появилась у меня обязанность варить мужу кашу на завтрак. Ну как мужу - сожителю, получается.

Стала я говорить, что надо бы отношения узаконить. Я человек старой закалки: мне без брака жить с мужиком непривычно. Но Ваня будто бы отлынивал. Не явно, но было видно, что ему и без штампа в паспорте прекрасно живётся: на столе каша появляется, носки чистые в шкафу самозарождаются, всё как при маме, только без тотального контроля.

Эх, надо было мне тогда отправить Ивана к матушке, да кругом все мне на уши пели, что без мужика одинокой бабе никак. И положительным он казался – руки не распускал, не пил, не курил, зарплату приносил. Вроде как нельзя от такого «женского счастья» отказываться.

Считается, что с мужиком жизнь легче. Но в моём случае почему-то нагрузка на меня возросла. Себе бы одной я салатик накрошила и поела, а мужику борщи да голубцы подавай, штаны стирай да штопай. Грязнулей Иван не был, но какие-то мелочи за ним водились: то в прихожей натопчет, то молоком накапает, но за собой не уберёт.

Но при этом требовал от меня чистоту. Порой махну я рукой на немытую чашку и за книжку засяду. А Ваня куксится, как дите малое, щёки надувает, бубнит, что распустилась баба, про обязанности свои забывает.

Мне бы возмутиться, да я ж отходчивая. Пока соберусь отчихвостить, вроде уже и время прошло.

Первое время он хоть что-то по хозяйству пытался делать. Забор покрасил, теплицу мне поправил, а то покосилась. Один раз даже ужин приготовил: пельмени купил и сварил. А потом как-то незаметно переместился на диван и полностью стал выполнять функции домашнего кота. Хорошо кушал, ластился, дальше лотка - ой, туалета - не ходил.

Потом мы с дочкой решили съездить на море. Ох, какой вой поднял Ваня! Как это так – я буду без него щеголять в купальнике! Это ж мы едем не отдыхать, а мужика мне на замену искать!

Но всё это были цветочки по сравнению с тем, что началось, когда ему повысили зарплату. Под его охраной теперь был ещё один объект, денег стало больше. Вот Ваня и возомнил себя великим кормильцем; стало у него срывать крышу.

- Ты себе новую сумку купила? - спросил как-то он. - А стоит сколько?

Я спокойно сказала цену, а мужик мой нахмурился. Сказал, что не давал позволения на такие траты. А с ним надо бы считаться.

- Вообще-то я купила на свои деньги, - возмутилась я.

- Нет у нас ни твоих, ни моих денег, - насупился Ваня, - а есть общий бюджет.

Я мягко намекнула, что несколько лет он работал на крохотной зарплате, а я содержала семью. Ещё и по дому всё делала: стирала, убирала, готовила. Да и повышенная зарплата Вани — это капля в море в нашем бюджете. Тем более, что в быту помощи от него никакой нет.

Ваня дулся, обижался, затем ел суп и успокаивался. А потом принимался за старое: устраивал истерики из-за моих отлучек к соседке, поездки с дочерью на море и покупки личных вещей.

В тот самый вечер, когда я возвращалась от Любы, Гриша встретил меня с недовольной миной. Топнул ногой и сказал, что запрещает подобные вечерние отлучки без его разрешения.

- Ещё раз подобное повторится, уйду от тебя и больше ты меня не увидишь! – сердито пробурчал он, - как и мою зарплату!

У меня взволнованно заколотилось сердце. Полчаса назад я завидовала Любке, что от неё ушёл муж. А тут мой мужик стал угрожать, что бросит меня!

- Ты чего сияешь? – подозрительно спросил Иван. – Не расслышала, что я сказал?

- Расслышала, - ответила я, понимая, что не могу скрыть улыбку.

- Уйду, без денег останешься, - продолжал грозить мой сожитель.

- Послушай, Вань, - вдруг сказала я, - если ты уйдёшь, я даже сама приплатить готова. Вот честное слово!

Иван слушал меня, будто не веря своим ушам. Он был уверен, что я, как и раньше, попытаюсь сгладить конфликт. Но я, видимо, сломала его схему.

- Ты это серьёзно? – нахмурился Иван.

- Абсолютно, Вань, - кивнула я, - к соседке я ходила и буду ходить. И на море хочу ездить. И вещи покупать на свою зарплату.

- Уйду же, - вновь пригрозил мне мужик, но уже не так уверенно.

- Да, да, и зарплаты твоей мне не видать, как своих ушей, - ответила я.

И Ване ничего не оставалось больше делать, как собрать свои вещи и уйти. Хотя он специально делал это медленно, в надежде, что я одумаюсь.

Ох, долго я терпела этого диванного патриарха! А всё из-за всеобщего убеждения, что бабе без мужика никак нельзя. Но только он ушёл – и я почувствовала неимоверное облегчение.

Иван ещё попытался ко мне вернуться. При этом он будто делал мне одолжение. Но я категорически не желала воссоединения.

Ваня по-прежнему ездит в наше село, потому что работает здесь сторожем. И, идя с работы, нарочно проходит мимо моего дома. Знакомые говорят, что он до сих пор уверен, что я однажды попрошу его вернуться. А я держу в тумбочке заначку – вдруг всё-таки придётся заплатить ему, чтобы отстал?