Сцепились с бабушкой из-за того, что пришли на праздник в одинаковых платьях

Моя семья – моя гордость. Вот правда. Мы, в отличие от некоторых других граждан, почти никогда не ссоримся со своими близкими. Ну то есть не то чтобы мы все в нимбах и с крылышками, нет. Спорные моменты, конечно, бывают. Но у нас как‑то из поколения в поколение вбит принцип: есть проблема – разговариваем, а не устраиваем цирк с битьём посуды.

Кто‑то кому‑то наступил на любимую мозоль? Окей, бывает. Пошипели между собой, остыли, сели, обсудили. Потому что… блин, а кому мы ещё нужны, кроме своих? Родители, сёстры, братья, бабушки, дедушки – это же наш главный тыл. Мир иногда так по голове даёт, что только домой прибежать и остаётся. Там тебе чай нальют, пледом укроют и скажут: «Ну и дураки они все, а ты молодец».

Вот на этом фоне наша семья всегда казалась мне почти образцово‑показательной. До прошлого года.

Кстати о бабушке. Именно про неё и хочу вам рассказать!

У меня бабушка – персонаж. Маленькая, крепкая, с вечной химией на голове и взглядом, от которого в детстве я обувь начинала быстро находить и уроки делать. При этом, если что, за своих порвёт любого, даже если сама же пять минут назад ругала. В молодости, говорят, была страшная модница – шила себе платья сама, каблуки носила такие, что сейчас бы травматолог перекрестился. Видимо, ген «хочу быть красавицей» от неё по наследству и прилетел.

Так вот. В прошлом году мы всем скопом были приглашены на день рождения моей двоюродной сестры Кати. Катя у нас удачно вышла замуж: муж при деньгах, квартира в хорошем районе, знакомые все – бизнесмены, юристы, врачи. Словом, окружение богатое, контингент ожидался солидный.

Звали всех: меня, родителей, бабушку, младшего брата. Я, как только узнала про праздник, начала морально готовиться.

Знаете, как я старалась, когда готовилась к торжеству? Для кого‑то, может, фигня – ну платье какое‑нибудь надела и пошла. А я модница редкая. Люблю, чтобы «вау» было. Чтобы в зал заходишь – и хоть кто‑то взглядом зацепился. Это не про «затмить невесту» (в данном случае именинницу), а чисто про моё внутреннее «я»: хочу нравиться себе в зеркале.

Короче, полезла я в интернет, стала шерстить сайты. Примеряла мысленно одно, другое, третье. В итоге наткнулась на «уникальную коллекцию дизайнерских платьев». На фотографиях – красота неописуемая: силуэт по фигуре, благородный цвет, какая‑то интересная фактура ткани. И самое вкусное – приписка жирными буквами:

«Каждое платье – ручная работа из отдельных лоскутов. Полный эксклюзив. Совпадения исключены!»

Сайт чуть ли не клялся, что такого же не будет ни у кого на белом свете. На каждое платье – сертификат, все дела.

Я, конечно, повелась. Для девушки вроде меня – это ж праздник: и модно, и не как у всех.

Цена, правда, была… эээ… не самая демократичная. Почти тридцать тысяч. Я минут десять ходила кругами по комнате, потом открыла приложение банка, ещё раз посмотрела на платье. Сказала себе: «Работаешь же, можешь себе позволить раз в год». Представила, как зайду на день рождения Кати, вся такая уникальная…

В общем, заказала.

Ждала его, как ребёнок подарков под ёлкой. Каждый день трек отслеживала. Наконец курьер позвонил:

— У вас посылочка, спускайтесь.

Я забрала коробку, заперлась в комнате, открыла. И, честно, чуть не завизжала от восторга. Платье вживую выглядело ещё лучше, чем на фото. Ткань приятная, швы ровные, всё сидит, как влитое. Я накрутила волосы, надела туфли, посмотрела на себя в зеркало… и влюбилась в своё отражение.

— Ну всё, Маша, королева будешь, — сказала себе.

Родители, конечно, поворчали, когда узнали цену. Папа покрутил пальцем у виска, мама вздохнула:

— Деньги в никуда, но зато красиво.

Я их успокоила, что это «инвестиция в образ» и вообще «нам, женщинам, это важно».

Наступил день Х. Я с утра делала укладку, выбирала украшения, подбирала сумочку, красилась. Смотрю в зеркало – конфетка. Настроение — на высоте.

Мы всей семьёй приехали к Кате. Квартира у них большая, просторная, людей уже полно: кто с бокалом шампанского, кто у стола, кто в коридоре разувается. Я уверенной походкой захожу в гостиную…

И тут мой мозг выдаёт короткое «ошибка 404».

Рядом с именинницей, у стола, стоит… моя бабушка. В моём платье.

Не в похожем, не «из той же коллекции», а в абсолютно таком же. Тот же цвет, тот же фасон, та же фактура. Всё. До. Копейки.

Секунд десять я просто тупо смотрела на неё. Бабушка, кстати, тоже на меня уставилась. У неё лицо вытянулось так, будто она привидение увидела, а не внучку.

Потом она первая опомнилась:

— Маша?..

Я сжала пальцами клатч, чтобы не выронить, и, не привлекая внимания других гостей, подошла ближе.

— Бабуль, а ты где это платье взяла? — прошипела я тихо, сквозь натянутую улыбку.

— В интернете купила, — так же шёпотом ответила она. — Мне мамка твоя помогала заказывать. За шесть тысяч, кстати.

— За… сколько? — я едва не поперхнулась.

— За шесть, — повторила она, даже гордо так. — Хорошее платье попалось, удобное.

У меня внутри всё похолодело.

— Вообще‑то, оно стоит почти тридцать, — сквозь зубы выдавила я. — У тебя, наверное, какая‑то подделка.

Бабушка моментально взъерошилась:

— Ничего не подделка. Нормальное платье. Это тебя надурили, овца ты малолетняя, — парировала она с той прямотой, которая у неё от природы. — И вообще, давай‑ка переодевайся. Не могут на одном празднике быть две звезды.

Я чуть лбом не упала.

— Чего?! — у меня глаз дёрнулся. — Это я должна переодеться? С чего вдруг?

— Потому что я старше, — гордо заявила бабушка. — И мне приличнее выглядеть. А ты ещё нагуляешься.

— А вот фиг вам, бабуль! — у меня тоже включился режим «прямая линия без тормозов». — Я малолетка, мне и карты в руки. Надевай что‑нибудь другое ты.

Картина маслом: сильно немолодая бабушка и её относительно молодая внучка шипят друг на друга в углу гостиной из‑за одинаковых платьев.

Если бы мне кто‑то заранее сказал, что мы можем из‑за такой ерунды сцепиться, я бы покрутила пальцем у виска.

Ну ладно, я ещё могу понять подобный скандал между двумя подружками или коллегами, которые случайно пришли на корпоратив в одинаковых нарядах. Это неприятно, да, задевает. Но тут‑то… бабушка и внучка! Абсурд же.

Но, как говорится, женская гордость — штука коварная. Особенно если мы обе, простите, с характером.

Конфликт начал разгораться.

— Ты вообще видела, как оно на мне сидит? — шипела я. — Оно явно на молодую фигуру рассчитано.

— А то, что мне шестьдесят с лишним, не значит, что я должна в мешке ходить, — огрызалась бабушка. — Уже всё, списали старуху «в утиль»?

К нам уже стали оборачиваться гости, кто‑то усмехнулся, кто‑то отвёл глаза. Я это краем сознания понимала, но остановиться не могла. Бабушка тоже уже вошла во вкус.

Через десять минут открытого «нейтрально‑вежливого» общения я услышала краем уха, как бабушка в коридоре обсуждает моё платье с какой‑то приличного вида дамой в жемчужном ожерелье.

Я, конечно, прислушалась.

— У Маши подделка, а у меня оригинал, — вещала родственница с едкой улыбочкой. — Сейчас столько подделок развелось! Понакупают за бешеные деньги, а швы кривые.

Дама смотрела на неё с восхищением, кивала, поддакивала. А на меня, когда я случайно посмотрела в её сторону, глянула уже с таким лёгким презрением, мол, «понаехали тут в брендовых подделках».

Терпеть такое я, разумеется, не стала. Женская гордость зашипела: «Ах так?!»

Я принялась как бы невзначай рассказывать остальным присутствующим женщинам, что моя бабушка купила «дешёвое фуфло с маркетплейса», а настоящее брендовое платье — как раз у меня.

— Да вы посмотрите, как оно на мне сидит, — заливисто смеялась я. — Это же видно сразу, что хорошая работа. А то сейчас подделок море. Бабушка, бедненькая, попалась на удочку.

Разумеется, на комплименты я тоже тихонько нарывалась, как без этого. Кто‑то говорил: «Ой, Машенька, тебе так идёт этот цвет!», кто‑то спрашивал, где брала. Я, довольная, рассказывала про «дизайнерский сайт», «индивидуальный пошив» и прочую ерунду, ощущая себя королевой бала.

И ведь, дура, на полном серьёзе считала, что делаю всё правильно. Типа «отстаиваю справедливость».

А в это время бабушка в другом конце комнаты примерно тем же занималась, только с противоположной версии.

В какой‑то момент, видимо, кому‑то из гостей это надоело.

К нам подошла виновница торжества — моя двоюродная сестра Катя. Она выглядела уставшей и немного злой, что, в принципе, понятно: её праздник, а две тёти цирк устроили.

Она подозвала нас с бабушкой в сторону, буквально за локти отвела в коридор и, глядя нам обеим попеременно в глаза, выдала:

— Так, вы обе с ума сошли, что ли?

Мы синхронно:

— В смысле?

— В прямом, — Катя вздохнула и закатила глаза. — Кому вообще какая разница, в каких вы там платьях? Вы чего, реально меряетесь, у кого «оригинал», а у кого «фуфло»? Это детский сад старшая группа.

— Да как так‑то?! — попыталась ещё отбрыкаться я. — Ты хоть знаешь, какая тут разница в цене?

Бабушка подхватила:

— И вообще, это она первая начала! Ей же везде затыкаться нужно.

Катя смотрела на нас, как воспитательница на двух особо одарённых.

— Уймитесь обе, — отрезала она. — Во‑первых, вы обе очень красивые. И обе достойны комплиментов. Во‑вторых, — она чуть понизила голос, — если уж на то пошло, у вас у обеих дешёвое фуфло.

Мы с бабушкой одновременно выпучили глаза:

— В смысле?

— В том самом, — Катя закатила глаза. — Я, между прочим, тоже это «уникальное» платье рассматривала. Потом зашла на сайт отзовиков и поняла, что это массовая история: одни и те же лекала, разные ценники. Кому за тридцать впаривают, кому за шесть. Понимаете?

Мы повисли.

— Но вы при этом обе решили, что у вас что‑то невероятно экстраординарное, — продолжила сестра. — И начали вести себя, как две идиотки‑королевы. Одна старая, вторая молодая. И дело тут вообще не в платьях.

Она выдохнула, помолчала и добавила:

— И это, между прочим, на моём дне рождении. Мне стыдно.

Вот это последнее «мне стыдно» меня добило сильнее всего.

Я вдруг со стороны увидела эту картинку: две родные дуры в одинаковых тряпках грызутся на семейном празднике, собирая вокруг себя шепотки гостей. И стало так дико неловко, что аж в коленках задрожало.

Бабушка тоже потускнела.

— Мы… — начала она и осеклась.

— Поняли? — строго переспросила Катя.

Мы обе кивнули, как нашкодившие школьницы.

После этой мини‑лекции нас накрыло странное чувство. Стыд, облегчение и какая‑то внезапная солидарность. Бабушка первой протянула мне руку:

— Ладно, Маш, извини, что «овцой» назвала, — буркнула она. — Погорячилась.

— И ты меня прости, — ответила я. — Что про «фуфло» всем рассказала.

Мы обнялись. Как ни странно, искренне. Платья при этом жалобно шелестнули одинаковой тканью, и нам обеим стало одновременно смешно. Посмеялись, разрядили обстановку.

Дальше праздник прошёл уже без приключений. Мы с бабушкой сидели за одним столом, спокойно разговаривали. Я несколько раз поймала на себе её довольный взгляд, и было в нём что‑то вроде: «Моя всё‑таки внучка, характер свой, не струсила».

Но, несмотря на то, что конфликт вроде бы исчерпан, вывод мы сделали оба.

Теперь мы стараемся не одеваться в одинаковые платья на праздники. Катя потом ещё шутила:

— Я вам на входе буду дресс‑код устраивать: если вижу одинаковый фасон – кого‑нибудь обратно домой отправляю.

Да, согласна, глупо ссориться из‑за такого, особенно внучке и бабушке. Но мы ведь обе женщины. И обе хотим быть самыми красивыми. Единственными. Неповторимыми. Несмотря на возраст.

А человеческая глупость и самолюбие, увы, не знают срока годности. Один раз мы вовремя одумались и помирились. А второй раз, кто его знает, до чего дойдёт.

Так что от греха подальше – пусть уж лучше у нас будут разные платья, чем снова одинаково красные физиономии от стыда.