Свекор назвал все вещи, купленные мной, хламом – теперь пусть сидит в пустой квартире

– Андрей, давай переедем? – эту просьбу я говорила мужу, наверно, сотню раз за последние пару лет.

Но муж постоянно говорил, что не может оставить отца. Боялся, что без нас Петр Антонович совсем загнется. Андрей видел в отце старика, нуждающегося в постоянной помощи и компании. У меня же перед глазами стоял скандальный мужчина, которому невозможно угодить.

Три года назад мы были вынуждены переехать к Петру Антоновичу, потому что скончалась мать Андрея. Свекор остался один. Он и раньше не отличался любовью к порядку, а без жены и вовсе превратил квартиру в какой-то хламовник.

Причем Петр Антонович сам предложил пожить вместе - никто его за язык не тянул. Мы в то время ютились с маленьким сыном в своей однокомнатной квартире, за которую платили ипотеку.

Переезд я восприняла спокойно. Все-таки лучше жить в просторной четырехкомнатной квартире со свекром, чем сидеть друг у друга на голове в крошечной однушке с ребенком.

Первый год прошел относительно неплохо. Мы с Андреем отмыли квартиру, сделали в некоторых комнатах косметический ремонт, поменяли все коммуникации в ванной комнате, купили на кухню гарнитур и новую мебель.

Были некоторые трудности с Петром Антоновичем, но мы как-то умудрялись обходить острые углы. Например, он запретил нам делать ремонт в своей спальне – там до сих пор на стенах были отслаивающиеся обои и деревянные полы с дырами у плинтусов.

Зато в последнее время свекор словно превратился в вечно недовольного брюзгу. Его ничего не радует! Даже внука стал гонять за шум и игрушки, хотя ребенок сидит в своей комнате и не отсвечивает.

– Опять хлам какой-то принесли! – недавно сказал Петр Антонович, появившись в дверях кухни. – Это что за черная штука в прихожей?

Спокойно ответила, что это робот-пылесос, который будет делать уборку.

– Тут и шагу теперь ступить нельзя! – буркнул свекор, указывая рукой на блестящий черный корпус. – Как в прихожей ходить? Бочком?

Андрей, сидевший рядом за столом, тяжело вздохнул. Он вообще очень болезненно воспринимал любые замечания отца.

– Бать, ну что ты опять завелся? Нормально же всё! – пытался он успокоить отца. – Вещь-то хорошая, он даже полы моет.

– Посиди молча, сынок! – крикнул Петр Антонович. – Это мой дом, и я сам решу, что нормально, а что нет. Выкидывайте этот пылесос, иначе он с балкона полетит.

Андрей тогда от греха подальше перенес робота вместе с базой в нашу спальню и не запускал пылесос в присутствии отца.

А свекор продолжал ругаться. Только это касалось уже меня.

– Натащила хлама: ни пройти, ни проехать! – говорил он, когда видел покупки с маркетплейсов. – Курьеров она встречает. А что, ножки уже не ходят сами в магазин?

Попросила его тогда ко мне не цепляться. Шопоголизмом не страдаю: наоборот, заказы экономят деньги и время. Я с работы прихожу только в восемь вечера. Когда мне еще по магазинам ходить?

– Этот «хлам» куплен на мои деньги! – напомнила я свекру. – И убираюсь в комнатах тоже я.

– Ты живешь на моей территории, – сразу полез в бутылку Петр Антонович. – Я вас вообще из жалости сюда позвал три года назад. А вы хвост распушили, уже квартиру своей считаете! Испоганили все комнаты своим ремонтом, дышать тяжело.

И демонстративно пнул коробку с новым постельным бельем, которое я не успела разобрать.

– Не дом, а склад! – завел свою обычную пластинку свекор.

Я тогда смолчала – всё-таки пожилой человек, надо уважать его мнение.

Но следующий конфликт стал последним. Петр Антонович тогда увидел, как я разбираю пакеты с продуктами, которые привез курьер.

– Опять накупила всякой дряни, а есть нечего! – брюзжал он, усаживаясь за обеденный стол. – Все полки забила, я кастрюлю с супом своим не могу пристроить.

Показала наглядно, что в холодильнике еще полно места.

– Когда же вы нажретесь! – стукнул Петр Антонович по столу. – Только на унитаз работаете!

Слово за слово, и ссора началась. Меня упрекали, что лью много воды, что постоянно у меня горит свет во всех комнатах, что нормальную еду не готовлю и сына не воспитываю.

– Живу в своей квартире, а вздохнуть свободно нельзя! – повысил голос свекор. – Робот твой работает, стиралка жужжит, вода в раковине льется.

– Мы с Андреем оплачиваем коммуналку, – процедила я ему в ответ.

А он мне скомандовал собирать весь хлам и валить из квартиры на все четыре стороны. Это стало последней каплей. Коротко кивнула ему и пошла собирать вещи.

Петр Антонович же с довольной улыбкой вышел из квартиры. Наверно, в гараж отправился к другу. Он регулярно туда наведывается, когда выпьет моей крови.

У меня же была куча дел. Сначала позвонила брату, который владел вместительной "Газелькой". Потом мужу, сообщила, что мы переезжаем. Куда? Пока не знаю! Но находиться здесь больше не хочу.

В конце концов у нас есть своя квартира. Да, она сдается, но жильцов можно выселить по договоренности. Дадим им время на поиск другой квартиры, а сами пока перекантуемся у моего брата или сестры. Уж эти родственники нас точно не выгонят.

Уже через два дня начался масштабный переезд. Свекра в этот момент снова не было дома – он поехал с другом на рынок. Так даже лучше, хоть мешать не станет.

Грузчики резво носили в машину телевизор, диван, двуспальную кровать, комод и другие вещи.

– Милая, ну это уже перебор! – сказал Андрей, когда я упаковывала сковородки и другую утварь.

Попросила его не лезть. Этот «хлам», как выразился его отец, - мой, значит, забираю с собой. Следом грузчики стали выносить холодильник, стиралку и микроволновку. Робот-пылесос упаковала еще накануне.

Уже через час квартира стала выглядеть как после набега. Минимум мебели и вещей. Мы с Андреем отправили машину на адрес к моему брату, а сами принялись доставать с балкона еще советский холодильник и машинку «Малютку». Их Петр Антонович в свое время запретил выкидывать, зато теперь пригодятся.

Ключи Андрей передавал сам. Не знаю, как прошел их разговор, но вряд ли на позитивной ноте. Даже знать ничего не хочу. Теперь будем жить отдельно, как свекор и попросил.