Свекор подарил нам на годовщину свою машину, а когда мы привели ее в порядок, забрал обратно и продал соседу

В нашей семье отношения со свекром, Николаем Ивановичем, всегда напоминали прогулку по минному полю: никогда не знаешь, где рванет. Он человек настроения, прижимистый, но любящий широкие жесты на публику. 

Когда мы с мужем, Вовой отмечали пятую годовщину свадьбы, Николай Иванович решил нас «осчастливить».

Мы сидели за праздничным столом. Свекор встал, поднял тост и торжественно положил перед нами ключи.

— Дети! — провозгласил он. — Я старею, зрение не то, да и на дачу ездить тяжело. Решил я отдать вам свою «Ниву». Машина зверь! Надежная, как танк! Владейте, пользуйтесь, мне не жалко для родной крови!

Мы с Володей переглянулись. «Нива» у свекра была легендарная. 1995 года выпуска, цвета «пожухлая листва», она больше стояла в гараже, чем ездила. Но машина нам была нужна — наша старенькая иномарка дышала на ладан, а мы строили дом.

— Спасибо, папа! — искренне обрадовался Вова. — Это царский подарок! Мы ее подшаманим и будем ездить!

На следующий день мы забрали «зверя» из гаража. Выглядела «Нива» печально: ржавчина на порогах, в салоне пахло бензином и старыми тряпками, двигатель чихал и кашлял. Но Вова загорелся. Он же мужик, у него руки из плеч.

— Ничего, Маша! — говорил он мне, засучив рукава. — Мы из нее конфетку сделаем! Я переберу ходовую, покрасим, салон перетянем. Будет джип!

Мы вложили в этот подарок душу и, что самое обидное, все наши накопления. Вова пропадал в гараже все выходные. Мы купили новую резину (дорогую, внедорожную!), поменяли карбюратор, сцепление, амортизаторы. 

Отдали машину в покраску — теперь она сияла благородным оливковым цветом. Салон я отмыла сама, сшила чехлы. В общем, через три месяца «Нива» превратилась в мечту рыбака и охотника. Мы потратили на запчасти и работу около ста тысяч рублей. Плюс время и силы.

Когда мы приехали на обновленной машине к свекрам, чтобы похвастаться, Николай Иванович вышел во двор, обошел машину кругом, поцокал языком и присвистнул.

— Ну вы даете! — сказал он. — Прямо как новая! Блестит! А мотор как работает?

— Шепчет! — гордо ответил Вова. — Пап, садись, прокачу!

Свекор сел за руль. Проехался по улице. Вернулся довольный.

— Да… — протянул он задумчиво. — Хорошая машина стала. Резвая.

Прошла неделя. В субботу утром звонок.

— Вова, сынок, — голос свекра был бодрым. — Пригони-ка мне «Ниву» сегодня. Мне тут съездить надо по делам.

— Пап, ну мы на участок собирались, — удивился муж. — Ты же отдал ее.

— Отдал — не продал! — хохотнул Николай Иванович. — Я же хозяин по документам (мы не переоформляли, так как «зачем деньги тратить, свои же люди»). Мне надо. Пригоняй. Вова вздохнул, но погнал. Отец же.

Вернулся он пешком, мрачнее тучи.

— Что случилось? — спросила я. — Сломалась?

— Нет, — буркнул он. — Отец забрал ключи. Сказал, пусть пока у него постоит. 

Мне это не понравилось. Но я промолчала.

А через два дня мы узнали новость, от которой у меня волосы встали дыбом. Соседка по участку позвонила и поздравила нас с продажей машины.

— Какую продажу? — не поняла я.

— Ну как же! Николай Иванович вчера соседу, дяде Пете, «Ниву» вашу продал! За двести тысяч! Петя ходит довольный, говорит, машина огонь, все новое стоит! 

Я выронила телефон. Двести тысяч! За машину, которая стоила от силы пятьдесят в том состоянии, в котором он нам ее отдал! И сто тысяч — наши вложения!

Володя поехал к отцу разбираться. Я с ним. Николай Иванович встретил нас на крыльце, пересчитывая пачку денег.

— Папа, это правда? — спросил Вова, еле сдерживаясь. — Ты продал машину? Нашу машину?

— Какую вашу? — искренне удивился свекор. — Она на мне записана. Моя собственность.

— Но ты же подарил ее нам! На годовщину! При всех!

— Я сказал «владейте». Это значит — пользуйтесь. Я вам дал покататься. А сейчас мне деньги понадобились. Крышу на бане перекрыть надо. Подвернулся покупатель, цену хорошую дал. Грех было не продать.

— Папа, мы в нее сто тысяч вложили! — закричал Вова. — Мы ее из руин подняли! Ты продал наш труд! Наши запчасти! Верни нам хотя бы эти деньги!

Свекор нахмурился. Спрятал деньги в карман.

— Ишь ты, какие меркантильные! Я вас растил, кормил, а вы мне счет выставляете? Я вам дал возможность проявить себя! Это был тест-драйв вашей хозяйственности! Проверку вы прошли — рукастые, молодцы. Горжусь. А деньги… считайте это платой за аренду. Вы же три месяца на ней ездили? Бензин жгли? Амортизацию считали? Вот то на то и вышло. Я, может, вам урок преподал: не вкладывайте в чужое.

У меня дар речи пропал. «Урок»? «Аренда»? За машину, которую мы чинили своими руками, пока он лежал на диване?

— Николай Иванович, — сказала я тихо. — Вы не отец. Вы… барыга. Вы нас использовали. Вы обманули собственного сына.

— Не хами, девка! — вызверился он. — Идите отсюда! Ишь, раскудахтались! Я хозяин своего слова: захотел — дал, захотел — взял.

Мы ушли. Володя был раздавлен. Он не мог поверить, что родной отец так с ним поступил. Мы не общались с ним полгода. Он звонил, делал вид, что ничего не случилось, звал на дни рождения. Мы не брали трубку.

А потом узнали, что крышу на бане он так и не перекрыл. Деньги (те самые 200 тысяч) он «инвестировал» в какую-то финансовую пирамиду, которую рекламировали по телевизору. И, естественно, все потерял. Теперь он звонит Вове и плачет.

— Сынок, помоги! Обманули старика! Пенсии не хватает! Хоть продуктами помоги! Вова помогает. Возит ему гречку, макароны. Молча. Оставляет пакеты у порога и уезжает. В дом не заходит.

— Почему ты ему помогаешь? — спросила я как-то. — После того, что он сделал?

— Потому что я не он, — ответил муж. — Я сын. И я не хочу быть таким же мелочным. Пусть живет. Бог ему судья.

А мы купили себе новую машину. В кредит. Сами. И оформили на себя. И теперь точно знаем: бесплатный сыр (и бесплатные «Нивы») бывают только в мышеловке, где в роли крысолова выступает родной папа. И этот урок, хоть и дорогой, мы усвоили на отлично. Больше никаких «подарков» от родственников. Только свое. Только хардкор.