Свекор в шутку натравливает на меня своего пса, когда я с ним в чем-то не соглашаюсь

У меня сложились странные отношения с родителями мужа. Если свекровь для меня стала чуть ли не второй мамой, то свёкор — кем-то вроде начальника-самодура, который почему-то решил, что я обязана подчиняться его странным правилам.

И не я первая начала это противостояние, честное слово. Я, наоборот, долгое время старательно сглаживала острые углы в общении с Петром Леонидовичем — так зовут отца моего мужа. Улыбалась, промалкивала, делала вид, что не замечаю его шуточек.

Но Саша, мой муж, сразу сказал, что это бесполезное занятие.

— Ты его не перевоспитаешь, — предупредил он меня ещё до свадьбы. — У него характер с бетонной арматурой. Если хочешь с ним не воевать — просто не попадайся под руку. Дипломатия на него не действует.

Поэтому все вместе мы встречались нечасто, предпочитая приезжать лишь тогда, когда дома была только Ольга Валентиновна, моя свекровь. А свёкор в это время был на сменах. Он работал в охране в какой-то серьёзной конторе по скользящему графику, поэтому график его отсутствия мы быстро выучили наизусть.

— В субботу с утра — он, — говорила Ольга Валентиновна, закатывая глаза. — Так что если хотите спокойно посидеть — приезжайте в воскресенье.

Мы подстраивались. Звонили заранее, уточняли, нет ли дома «папы». Иногда казалось, что мы играем в какую-то странную прятки: кто от кого успеет сбежать.

Никак не возьму в толк, как она сама столько лет выносит характер своего супруга. Наверное, это тот самый случай, когда притянулись полные противоположности. Ольга Валентиновна — мягкая, спокойная, всегда ищет, как сгладить ситуацию. На людей никогда не наезжает, максимум — вздохнёт и уйдёт на кухню.

А характерец у Петра Леонидовича тот ещё. Правильное мнение существует только у него. Если кто-то не соглашается со свёкром, то тут же становится объектом для весьма грубых насмешек.

Например, обсуждаем мы как‑то новости, я аккуратно говорю:

— Мне кажется, не всё так однозначно…

И тут же получаю в ответ:

— О, у нас тут специалист по однозначности нашёлся! Ты, главное, помалкивай, а то мозг сломаешь.

Также Пётр Леонидович любит подначивать собеседников, чтобы те начинали нервничать. Задает провокационные вопросы, делает вид, что «просто интересуется». Как только человек заводится, он невинно спрашивает:

— А что вы так завелись? Я же пошутил!

И сидит такой белый и пушистый. А ты выглядишь истеричкой.

Будучи человеком неконфликтным, во время семейных сборищ в полном составе я предпочитала молчать. Сидела, как школьница у доски, глядя на тарелку с оливье, и надеялась, что так свёкор меня не заметит и, соответственно, не устроит мне психологическую экзекуцию.

Только при знакомстве я, заметьте, максимально вежливо рискнула вставить свои пять копеек при обсуждении одного вопроса со свёкром, в котором из‑за работы разбираюсь лучше него. Они тогда что‑то бурно обсуждали про налоги и бухгалтерию, а он нёс откровенную ерунду. Я не выдержала и аккуратно сказала:

— Ну, на самом деле, по закону это по‑другому считается.

Пётр Леонидович посмотрел на меня так, как будто я плюнула ему в борщ.

— Да неужели? — протянул он. — А мы тут, значит, десятилетиями жили и не знали, пока ты не пришла?

С тех пор каждая встреча с Петром Леонидовичем начиналась с его издёвок. Как только я сливалась с мебелью, он переключался на кого-то ещё, но успеть «слиться» удавалось не всегда.

— Это вот наша умница‑невестка, — представлял он меня новым знакомым. — Три высших образования, знает всё лучше всех, но стесняется.

Смеётся. Все вокруг подхихикивают из вежливости, а мне хочется провалиться под стол.

Но в какой-то момент моя тактика перестала работать. И Пётр Леонидович стал высмеивать меня уже за молчание.

— Что же ты у нас в гостях всё время теряешь дар речи? Мы ж не кусаемся! — во весь голос хохотал он, поднимая рюмку. — Смотри, Сань, жена у тебя немая, экономия какая.

Саша в такие моменты сжимал челюсти и говорил:

— Пап, хватит.

— Я же шучу, — тут же делал невинные глаза свёкор.

Два года назад свёкор вышел на заслуженный отдых. И с тех пор он присутствует на всех семейных сборищах, к нашей печали. Раньше у него были смены — можно было выловить вечер, когда он на работе. Теперь график у него один: дома всегда.

От скуки на пенсии он решил завести собаку — немецкую овчарку по кличке Пират.

— Мужику нужна собака, — важно заявил он. — Будет охранять дом.

Этот пёс оправдывает своё прозвище. Тот ещё злодей и разбойник! Ворует еду со стола, тащит чужие вещи в свою лежанку и может просто так облаять человека, который, по его мнению, двигается неправильно.

В первый же наш визит после появления Пирата я поставила на табуретку пакет с тортом — пошла разуваться. Пока я возилась со шнурками, торт уплыл в неизвестном направлении. Нашла я его позже, уже вскрытым, в углу кухни, где Пират его активно доедал, радостно виляя хвостом.

— Пётр Леонидович, — осторожно сказала я. — Пират торт стащил.

— Ну и что, — пожал он плечами. — Надо было следить. За вещами своими следи и за собакой тоже.

Пират слушается только Петра Леонидовича, чем тот беззастенчиво пользуется, особенно при общении со мной. Свекровь зовёт — ноль реакции. Саша свистит — максимум ухо повернёт. Стоит только свёкру сказать «сидеть» — пёс плюхается на пол как шёлковый.

В последнее время я далеко не всегда имитирую предмет интерьера и всё-таки участвую в общих разговорах. Сколько можно сидеть как мебель? Вроде бы в открытые споры не лезу, но свёкор даже в самом моём безобидном высказывании видит вызов.

Как-то раз я поделилась впечатлениями об одном нашумевшем фильме, который мы с мужем посмотрели в кино и остались в восторге. Фильм тяжёлый, про войну, но снят отлично: игра актёров, съёмка, музыка.

— Мы вчера были в кино, — рассказала я. — Такой сильный фильм, я под конец ревела, хотя обычно не плачу.

— Вот ещё бабские слюни, — фыркнул свёкор. — Опять, небось, придумали историю, где все страдают.

— Нет, реально хороший, — вмешался Саша. — Там даже я чуть не…

— Я сказал, чушь, — отрезал Пётр Леонидович. — Сейчас фильмы хорошие не снимают. Сплошное... — он вставил своё любимое нецензурное слово. — Сюжет я в интернете прочитал — бред собачий.

Никогда не угадаешь, в какой момент при разговоре с этим человеком наступишь на мину. Казалось бы, что плохого — поделиться впечатлением о фильме?

После своего резкого выпада Пётр Леонидович дал Пирату команду:

— Голос! — и указал в мою сторону.

Я же ведь имела неосторожность упомянуть, что в кино мы пошли по моей инициативе.

Пёс на меня лаял, рычал и скалил зубы, будто вот-вот меня укусит. Я сидела на диване, вжимаясь в спинку, и делала вид, что мне не страшно. На самом деле сердце стучало где-то в горле. Пират крупный, зубы белые, слюна летит.

Наверняка он бы так и поступил, если бы Саша и Ольга Валентиновна не воззвали к совести Петра Леонидовича.

— Пап, прекрати! — Саша поднялся из‑за стола. — Отозови собаку.

— Петь, что ты делаешь? — свекровь выглядела испуганной. — Ты же её пугаешь.

— Ну ладно, в этот раз тебе повезло, — усмехнулся он тогда, щёлкнул пальцами, и Пират нехотя отошёл к своей лежанке.

Потом я ещё несколько раз похвалила те вещи, которые свёкор, оказывается, на дух не переносит.

Раз сказала, что люблю острые блюда, и добавила себе в борщ аджику.

— О, она ещё и борщ портит! — радостно объявил он. — Пират, голос!

Другой раз обронила, что собираюсь с подружками в поход.

— Поход — для идиотов, — авторитетно заявил он. — Нормальный человек дома сидит. Пират, к ноге! Скажи «гав» нашей туристке.

Так-то я знаю его вкусы, но не досконально. Поэтому он неоднократно натравливал на меня своего пса. Либо просто не мешал ему пакостить мне.

Например, однажды я оставила на комоде свой маленький складной зонтик, очень его люблю — подарок мамы. И эта вещица приглянулась Пирату: ручка блестящая, ткань шуршит. Через пять минут зонтик уже лежал в обглоданном виде у его лежанки.

— Пётр Леонидович, можно, пожалуйста, Пирата отогнать? Он мой зонт грызёт, — обратилась я.

Тот только ухмыльнулся:

— Ну, освежись под дождиком и подумай над своим поведением, — и даже не шелохнулся.

Снова свекрови и моему мужу пришлось вмешаться.

— Пират, фу! — почти завизжала Ольга Валентиновна и попыталась выхватить зонтик. Тот зарычал, но отпустил. Я взяла свою испорченную вещь и пошла в ванную рыдать от злости.

Но свёкор так и не захотел полностью отказаться от своей привычки как бы в шутку натравливать на меня Пирата. Что ни посиделки, то оглушительный лай. Был случай, когда эта псина, подбадриваемая свёкром, вцепилась зубами в мою штанину. Не до крови, но дыру приличную сделала.

Я тогда уже не выдержала.

— Саша, — сказала я мужу по дороге домой, дрожа от злости, — либо ты что‑то делаешь с этим цирком, либо я к твоим родителям больше не поеду. Я не обязана каждый раз бояться, что на меня натравят собаку.

Он молча кивнул. Я видела, что ему самому стыдно и неприятно, но это же его отец. Там всё сложно.

В итоге мы несколько месяцев вообще не навещали родителей мужа. Только приглашали к себе его маму. Она ведь ни в чём не виновата. Я ей по телефону честно сказала:

— Ольга Валентиновна, простите, но я боюсь к вам приходить. Пока Пётр Леонидович считает, что это смешно — на меня собаку натравливать, — я лучше дома посижу.

Она только тяжело вздохнула:

— Я понимаю. Я с ним поговорю.

Только недавно мы худо-бедно помирились с Петром Леонидовичем. Вернее, решили попробовать снова ходить в гости, но с оговорками. Ольга Валентиновна обещала, что никаких «команд» в мою сторону не будет. Я ей верю больше, чем ему.

Но поскольку я не была уверена, что он бросил свои приколы, то решила изучить, чего боятся все без исключения собаки. Полезла в интернет, читала форумы кинологов, статьи дрессировщиков. Строчки «боятся громких резких звуков», «боятся огня» повторялись чаще всего.

У нас дома завалялась большая зажигалка для барбекю — такая, которая даёт длинное пламя. Я посмотрела на неё и подумала: «Ну, если что, будет мой ответ Чемберлену».

На последние семейные посиделки я пришла уже подготовленная, с этой самой зажигалкой в кармане брюк. Честно скажу: чувствовала себя странно. С одной стороны — смех, какая‑то детская партизанщина. С другой — мне реально было страшно снова оказаться лицом к лицу с Пиратом без защиты.

Мои опасения насчёт свёкра оказались верны.

Всё шло более‑менее спокойно. Мы сидели за столом: салатики, горячее, тосты про здоровье. Я пару раз что‑то вставила в разговор, Пётр Леонидович хмыкнул, но промолчал. Я уже расслабилась даже.

А потом кто‑то перевёл разговор на политику. Я, честно, старалась туда не лезть, но в какой‑то момент не сдержалась и сказала:

— Мне кажется, мы слишком привыкли ругать всех вокруг, забывая, что сами тоже не идеальны.

Тишина повисла на секунду. Я уже по инерции захотела спрятаться под стол.

Свёкор сжал челюсти, посмотрел на меня прищуром:

— О, философ заговорил. — И, как мне показалось, почти незаметно шевельнул плечом, глядя на Пирата.

Собака, до этого мирно дремавшая у стола, вскочила и громко залаяла.

— Голос! — негромко, но отчётливо сказал Пётр Леонидович, чуть кивнув в мою сторону.

А я не растерялась и достала из кармана брюк ту самую зажигалку. Щёлкнула колесиком — и перед Пиратом вспыхнуло ярко-жёлтое пламя.

Собака замолчала на поллафа. Потом, издав странный звук, развернулась и засеменила к своей лежанке, как будто её туда магнитом потянуло. Легла, уткнулась мордой в подушку и сделала вид, что её вообще здесь нет.

— Ты что за цирк устроила? — сначала удивился свёкор. — Зачем ты пса пугаешь?

— А зачем вы меня пугаете? — спокойно ответила я, так же сжав зажигалку в руке. — Пират — хорошая собака, но я не обязана каждый раз ждать, что он мне в ногу вцепится.

За столом повисло странное молчание. Ольга Валентиновна сделала вид, что срочно нужно принести ещё салата. Саша кашлянул и уткнулся в свою тарелку, но я видела краем глаза, что он еле сдерживает улыбку.

Пётр Леонидович посмотрел на меня недовольным взглядом, как на строптивого подчинённого, который вдруг осмелился возразить начальству. Потом опустил глаза, налил себе ещё компота и тему свернул.

С того вечера своих дурацких фокусов он наконец-то оставил.

Пират ко мне до сих пор относится настороженно — обходит дугой, но не лает и не рычит. А Пётр Леонидович при мне команд «голос» больше не подаёт. Нашёлся тут доморощенный дрессировщик. Теперь как‑то по‑тихому, без лая, общаемся. И меня это более чем устраивает.