Свекровь додумалась дать пятнадцатилетнему внуку денег в долг под проценты

Про то, что наш Дима должен бабушке тридцать три тысячи, я узнала от самой бабушки. Она позвонила мне в субботу утром, когда я развешивала бельё, и сказала деловым голосом:

— Наташа, у Димы срок вышел. Пусть до понедельника вернёт тридцать три тысячи. Он мне ещё в среду обещал и не отдал.

Я попросила повторить. Она повторила и даже продиктовала, как по бумажке: тридцать тысяч, взято пятого сентября, вернуть пятого октября, плюс десять процентов. Видно, у неё всё было записано.

Компьютер Дима просил давно. Не обычный, а игровой, с какой-то специальной видеокартой, дорогущий. Мы с Андреем не против, пусть будет хороший, раз ему так надо. Но сразу выложить такие деньги не могли.

Договорились так: часть Дима копит сам, а остальное мы добавим ему на день рождения в декабре. Дима согласился. Стал откладывать карманные, летом устроился раздавать листовки у торгового центра, потом мыл машины у соседа в гараже. К августу у него было почти сорок тысяч. Я им гордилась, если честно.

А в сентябре он вдруг пришёл домой с огромной коробкой. Компьютер. Весь вечер собирал его у себя в комнате, ползал под столом с проводами, потом сфотографировал и разослал всем друзьям. Я спросила, откуда деньги, у него же не хватало. Дима сказал, что бабушка помогла.

Я подумала, что свекровь подарила ему недостающую сумму, хотя меня немножко задело, что она с нами не посоветовалась. Позвонила ей сказать спасибо. Зоя Михайловна сказала: да не за что, пусть внук радуется. И больше ничего.

А теперь выясняется, что это была не помощь, а долг. Тридцать тысяч в долг, на месяц. И сверху десять процентов за пользование деньгами. Дима, оказывается, на всё это согласился, а нам ничего не сказал. Бабушка ему объяснила, что родителям совершенно не обязательно знать про все его денежные дела, он уже большой.

Вечером я позвала Диму на кухню. Он сначала отпирался, потом признался. Да, знал про проценты. Да, обещал отдать. Только думал, что будет отдавать понемногу, с карманных, по паре тысяч. А бабушка через месяц позвонила и потребовала всё сразу. Он сказал, что денег пока нет. Тогда она пообещала, что сама поговорит с родителями.

— Мам, я правда не думал, что она так, — говорил Дима. — Она же бабушка.

Пятнадцать лет человеку. Бабушка для него до сих пор бабушка, которая пирожки печёт. И когда она ему деньги в долг дала, он даже не чухнул, что это не шутка, а вполне серьёзно. 

Я позвонила Зое Михайловне. Спросила, зачем она вообще заключала такой договор с пятнадцатилетним ребёнком. Она же знает, что у него никаких своих денег нет, кроме карманных и летней подработки. Откуда у него за месяц тридцать три тысячи?

Свекровь ответила спокойно, даже с гордостью. Она хотела дать внуку урок финансовой грамотности. Чтобы он с детства понимал, что деньги просто так не достаются. Что за всё надо платить. Сказала, что её саму так воспитывали, и ничего, выросла человеком.

Зоя Михайловна вообще человек строгий. Всю жизнь проработала главным бухгалтером на заводе, у неё до сих пор все расходы записаны в тетрадке, по графам. Андрею, когда он был маленький, она тоже давала деньги только под отчёт. Андрей говорит, что в детстве ему за каждую разбитую чашку из карманных вычитали. Наверное, она и правда считает, что так правильно.

Андрей в этот вечер был на работе, вернулся поздно. Я ему всё рассказала. Он долго молчал, потом сам позвонил матери. Сказал, что тридцать тысяч мы ей вернём, раз Дима их брал, хотя ситуация сама по себе странная. Но никаких процентов с собственного внука она не получит.

Свекровь возмутилась. Сказала, что внук сам согласился на условия, взрослый парень, она его за язык не тянула. А теперь вся семья пытается её обмануть на три тысячи. Андрей, когда положил трубку, сказал мне, что за чашки в детстве он на маму никогда не обижался, а вот за Диму обиделся, и сильно.

На следующий день мы с Андреем перевели ей тридцать тысяч. А с Димой сели и поговорили уже серьёзно. Я ему сказала, что он поступил неправильно. Взять такие деньги в долг и не сказать родителям — это не дело, даже если бабушка разрешила молчать.

Но и бабушка неправа, что на собственном внуке решила заработать. Договорились, что Дима отдаст нам эти тридцать тысяч постепенно, со своей будущей подработки и с карманных.

Мы думали, на этом всё. Но через неделю Дима пришёл из школы расстроенный. Оказалось, ему звонила бабушка. Сказала, что он ей по-прежнему должен три тысячи. И что нормальные люди всегда выполняют свои финансовые обязательства, а он, выходит, ненормальный.

Андрей, когда узнал, перезвонил матери сразу.

— Мам, ещё раз ты будешь с Димой обсуждать деньги за нашей спиной, поругаемся!

Зоя Михайловна заявила, что раз так, она вообще больше не станет помогать внуку. Ни деньгами, ни чем другим. Я взяла у Андрея трубку и сказала, что после такого урока её помощь нам, правда, не нужна.

С тех пор прошло полтора месяца. Свекровь с нами не разговаривает, Андрею звонит только по делу. Дима как-то спросил, может, всё-таки отдать бабушке эти три тысячи, чтобы она перестала обижаться. Андрей сказал, что нет.