Свекровь испортила мое свадебное платье из-за того, что я не подхожу ее единственному сыну

Я стояла перед зеркалом в своей комнате и пыталась понять, что именно вижу. Глаза отказывались верить, мозг отказывался принимать, а руки дрожали так сильно, что я едва могла держать вешалку. 

На атласной ткани расплывались огромные бурые пятна, похожие на следы от чая или кофе. Подол был разрезан в нескольких местах, словно кто-то прошёлся по нему ножницами. А кружево на корсете, то самое ручное кружево, которое мы с мамой выбирали три месяца, было просто вырвано кусками.

— Катя, ты скоро? — крикнула мама из коридора. — Визажист уже приехала!

Я не могла ответить. Горло сдавило так, что я едва дышала. Просто стояла и смотрела на платье, которое ещё вчера было идеальным, а сегодня превратилось в тряпку для мытья полов.

Свадьба должна была начаться через четыре часа.

Дверь открылась, и мама вошла без стука. Она хотела что-то сказать, но увидела платье и замерла на пороге. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, потом она подошла и обняла меня.

— Господи, что это?

— Не знаю, — прошептала я. — Вчера всё было нормально. Я проверяла перед сном.

— Кто мог это сделать?

Я знала кто. Знала с абсолютной уверенностью, хотя и не могла этого доказать. Но сказать маме не могла, потому что боялась, что она сделает что-нибудь непоправимое.

Мама достала телефон и начала звонить куда-то. Я села на кровать и уставилась в стену. Перед глазами мелькали картинки из последних месяцев, и всё наконец-то сложилось в одну страшную мозаику.

С Андреем мы познакомились два года назад на дне рождения общей подруги. Он был высоким, смешным и немного застенчивым, и я влюбилась почти сразу. Мы начали встречаться, и первые месяцы были похожи на сказку. Он дарил цветы, устраивал сюрпризы и смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной на земле.

Проблемы начались, когда он познакомил меня со своей матерью.

Галина Петровна была невысокой полной женщиной с аккуратной причёской и холодными глазами. Она улыбалась, говорила правильные слова и задавала вежливые вопросы, но я чувствовала, что она меня изучает. Как учёный изучает подопытную мышь, прикидывая, какой эксперимент провести следующим.

— Андрюшенька рассказывал, что вы работаете в рекламном агентстве? — спросила она за ужином.

— Да, я копирайтер. Пишу тексты для разных компаний.

— Интересно. А образование у вас какое?

— Журналистика. МГУ.

— Хорошо, хорошо.

Она кивала и улыбалась, но её глаза оставались холодными. Андрей, похоже, ничего не замечал. Он сидел рядом со мной, держал за руку и выглядел совершенно счастливым.

После ужина, когда мы уже собирались уходить, Галина Петровна отозвала меня в сторону.

— Катенька, можно вас на минутку?

Мы вышли на балкон, и она закурила тонкую сигарету.

— Вы понимаете, что Андрей особенный мальчик? — сказала она, глядя куда-то вдаль.

— В каком смысле?

— Он единственный сын. Наследник всего, что мы с мужем создали. И я хочу для него лучшего.

— Я тоже хочу для него лучшего.

— Правда? — она посмотрела на меня с усмешкой. — А вы уверены, что вы и есть это лучшее?

Я не нашлась, что ответить. Она докурила сигарету и выбросила окурок в горшок с цветами.

— Просто подумайте об этом, Катенька. Хорошенько подумайте.

Я рассказала Андрею об этом разговоре в тот же вечер. Он нахмурился, сказал, что мама просто переживает за него и что это пройдёт. Попросил не обращать внимания и дать ей время привыкнуть.

Я попыталась быть хорошей, понимающей, терпеливой. Приезжала на семейные обеды, помогала на кухне, выслушивала бесконечные рассказы о том, каким замечательным был Андрюшенька в детстве. Галина Петровна принимала мои усилия с королевской снисходительностью и продолжала смотреть на меня как на временное явление.

Когда Андрей сделал предложение, я была на седьмом небе от счастья. Он устроил романтический вечер на крыше его дома, с шампанским и свечами, и я рыдала, когда он надел мне кольцо на палец. Это был лучший момент в моей жизни.

На следующий день он позвонил маме и сообщил новость. Я сидела рядом и слышала, как она долго молчала, а потом сказала что-то вроде «нам нужно поговорить». Андрей нахмурился, но пообещал приехать.

Он вернулся через три часа, бледный и расстроенный.

— Что случилось? — спросила я.

— Мама против.

— Против чего?

— Против свадьбы. Говорит, что мы слишком мало знакомы, что нужно подождать.

— Два года это мало?

— Я знаю, знаю. Я пытался объяснить, но она не слушает.

Мы просидели весь вечер, обсуждая ситуацию. Андрей говорил, что любит меня и что мнение матери не изменит его решения. Я верила ему, потому что хотела верить. Потому что не могла представить, что буду бороться за собственное счастье с его мамой.

Следующие месяцы превратились в тихую войну. Галина Петровна звонила Андрею каждый день и капала ему на мозги. Рассказывала о каких-то замечательных девушках из хороших семей, которые были бы ему идеальной парой. Вспоминала его бывшую подружку, с которой они встречались в институте, и говорила, что та всегда спрашивает о нём. Устраивала семейные ужины, на которые меня не приглашали.

Андрей разрывался между нами. Он любил меня, но мать была для него святыней. Она вырастила его одна после смерти отца, работала на трёх работах, отказывала себе во всём ради сына. Он чувствовал себя обязанным ей всей жизнью и не мог просто послать её к чёрту.

Я пыталась наладить отношения. Приглашала Галину Петровну на обеды, звонила, поздравляла с праздниками. Она принимала мои попытки с ледяной вежливостью и продолжала свою кампанию.

Однажды я случайно услышала её разговор с Андреем. Они были на кухне, а я зашла в квартиру тихо, потому что хотела сделать сюрприз.

— Андрюша, ты же понимаешь, что она тебе не пара, — говорила Галина Петровна. — Она из простой семьи, без связей, без перспектив. Что она может тебе дать?

— Мама, я люблю её.

— Любовь это временно. А семья это навсегда. Подумай о детях, которые у вас родятся. Какое наследство они получат от её родителей? Ничего.

— Мне не нужно никакое наследство.

— Ты так говоришь, потому что молодой и глупый. Потом пожалеешь.

Я вышла из квартиры так же тихо, как вошла. Сидела в машине и плакала, а потом вытерла слёзы и решила, что не сдамся. Эта женщина не отнимет у меня моё счастье.

Свадьбу назначили на июнь. Мы сняли ресторан, заказали торт, разослали приглашения. Галина Петровна делала вид, что смирилась, но я видела, как она злится. Её улыбка стала ещё более фальшивой, а глаза ещё более холодными.

За месяц до свадьбы начались странности. Сначала пропало моё обручальное кольцо. Я точно помнила, что положила его на тумбочку, а утром его не было. Андрей сказал, что я наверное куда-то переложила и забыла. Кольцо нашлось через неделю в мусорном ведре, и я до сих пор не понимаю, как оно туда попало.

Потом отменился фотограф. Позвонил за две недели и сказал, что у него форс-мажор и он не сможет приехать. Мы нашли другого, но осадок остался.

Потом испортился торт. Кондитерская позвонила и сообщила, что произошла путаница с заказом и наш торт уже отдали другим клиентам. Пришлось заказывать новый, втридорога, потому что сроки поджимали.

Я начала подозревать, что это не случайности. Слишком много всего происходило, слишком вовремя. Но у меня не было доказательств, а Андрей отказывался верить, что его мать способна на такое.

— Ты параноишь, — сказал он, когда я поделилась своими подозрениями. — Мама сложный человек, но она не стала бы портить нашу свадьбу.

— Андрей, кольцо было в мусорке. Кто его туда положил?

— Ты сама, наверное. Случайно смахнула со стола.

Я замолчала, потому что спорить было бессмысленно. Он не хотел видеть правду, потому что правда была слишком страшной.

И вот теперь платье. Моё идеальное белое платье, которое стоило как моя месячная зарплата. Уничтожено за одну ночь, пока я спала.

Вчера вечером Галина Петровна заходила к нам. Принесла какие-то документы для Андрея и посидела с нами час. Я показала ей платье, потому что хотела в очередной раз попытаться наладить отношения. Она смотрела на него долго, молча, а потом сказала:

— Красивое. Надеюсь, всё пройдёт хорошо.

В её голосе было что-то странное. Теперь я понимала что.

Мама вернулась с телефоном в руках.

— Катюша, я нашла ателье, которое может помочь. Они работают с экстренными случаями.

— Мама, там не осталось ничего, что можно спасти.

— Значит, найдём новое платье. У нас есть четыре часа.

Она была права. Нельзя было сдаваться. Не сейчас, когда до победы оставался один шаг.

Я встала и начала собираться. В голове крутились мысли о том, что делать дальше. Сказать Андрею? Промолчать? Устроить скандал?

Телефон зазвонил. На экране высветилось имя Андрея.

— Алло?

— Катя, ты не поверишь, что произошло. — Его голос был странным, одновременно злым и растерянным.

— Что?

— Мама только что призналась. Сказала, что это она испортила платье. И что сделала это ради моего блага.

Я молчала. Не знала, что сказать.

— Катя, ты слышишь меня?

— Слышу.

— Я... я сказал ей, что если она не извинится, я больше никогда с ней не заговорю. И она ушла.

— Ушла куда?

— Не знаю. Просто ушла.

Я села на кровать и закрыла глаза. Вот оно. То, чего я боялась и ждала одновременно. Момент истины, который должен был всё решить.

— Андрей, — сказала я тихо, — ты понимаешь, что это значит?

— Что?

— Твоя мама пыталась сорвать нашу свадьбу. Не в первый раз. Кольцо, фотограф, торт. Это всё она.

Он молчал долго. Потом сказал:

— Я знаю. Она тоже в этом призналась.

— И что ты собираешься делать?

— Жениться на тебе. Сегодня. Как и планировали.

Я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. Но на этот раз это были другие слёзы.

— А как же твоя мама?

— Она сделала свой выбор. Теперь я делаю свой.

Мама смотрела на меня с порога. Я кивнула ей и улыбнулась.

— Поехали искать платье.

Через три часа я стояла перед загсом в простом белом платье, которое мы нашли в маленьком магазинчике на окраине города. Оно было не таким красивым, как то, первое. Без кружева, без вышивки, без длинного шлейфа. Но оно было моим, и я чувствовала себя в нём королевой.