Свекровь назаводила животных, а ухаживать за ними не может

Кошек у Зинаиды Аркадьевны сначала было две. Пушистые, старые, ленивые — сидели на подоконнике, никого не трогали. Макар вырос с кошками, любил их, и я тоже ничего против не имела. Живут себе две кошки у пожилой женщины — прекрасно, не одна.

Потом появилась собака. Зинаида Аркадьевна подобрала её у мусорки — щенка, дрожащего, мокрого. Не смогла пройти мимо. Ну кто бы прошёл. Собака выросла в здоровенного лохматого пса, доброго, но требующего прогулок два раза в день.

Потом — ещё одна кошка, больная, «на передержку, пока пристрою». Не пристроила, осталась.

Макар помогал матери с самого начала, и это казалось нормальным. Отвозил животных к ветеринару на своей машине — кошек в переносках, пса на заднем сиденье. Покупал корм — мешками, потому что на такую ораву обычными пачками не напасёшься, таскал эти мешки на пятый этаж без лифта. Когда Зинаида Аркадьевна плохо себя чувствовала — а она не молодая, давление, поясница и другие напасти, — ездил гулять с собакой вместо неё, утром и вечером.

А потом я как-то посмотрела на наши вечера и поняла, что чаще всего Макар проводит время у матери. То пса выгулять, потому что у неё нога болит, то корм отвезти, то кошку больную к ветеринару, то убрать за всей этой компанией, потому что Зинаида Аркадьевна одна уже не справляется с уборкой за четырьмя животными.

— Макар, слушай. Твоя мама берёт животных больше, чем может нормально содержать. Это же должно как-то соотноситься — сколько ты можешь тянуть сам, столько и заводи.

— Жень, ну она же не может пройти мимо. У неё сердце доброе. Она их спасает.

— Спасает она, а таскаешь мешки и гуляешь под дождём ты. Чуть ли не каждый вечер.

Зинаида Аркадьевна, когда до неё дошло, что я недовольна, обиделась.

— Я никого не заставляю, — сказала она мне по телефону. — Макар сам помогает, добровольно, от доброты, ему с детства прививалась любовь к животным. Я его не прошу. Он взрослый, хочет — помогает.

— Макарчик, а с Джеком-то как быть? Мне его не выгулять, я ж даже не спущусь с ним во двор. И корм кончается, а мне мешок не поднять. Что ж мне делать-то одной?

И Макар, конечно, бросал планы и ехал. Потому что не оставит же он мать с невыгулянным псом и голодными кошками. «Не прошу» на словах — а на деле каждый Макаров отказ упирался в беспомощное «что ж мне делать одной». И если корм ещё мог денёк подождать, то собака со своими делами подждать никак не может.

Зинаида Аркадьевна взяла ещё одну собаку. Крупную — не щенка на этот раз, а взрослого пса, которого кто-то выбрасывал. Взяла, не обсудив ни с кем, даже не задумавшись, а справится ли она сама с таким. И через неделю позвонила Макару:

— Сынок, Рекс большой, я его сама не удержу на поводке, он тянет, я падаю. Ты бы приезжал вечерами гулять с ним, а? Хоть первое время, пока привыкнет, а то его словно на поводке-то и не водили.

Я сказала:

— Макар. С этим псом ты помогать не будешь. Вообще. Твоя мама завела крупную собаку, не подумав, как с ней справится. Она не внезапно одряхлела, она изначально могла прикинуть свои физические возможности. Пусть теперь сама решает — или справляется, или пристраивает. Но ты не поедешь каждый вечер через весь город гулять с чужим Рексом.

Он позвонил Зинаиде Аркадьевне и первый раз сказал ей «нет».

— Мам. С Рексом я помогать не буду. Ты взяла большую собаку, не подумав. Я не могу каждый вечер к тебе ездить, у меня работа, у меня семья. Или ты сама с ним справляешься, или ищешь ему дом. Я приеду, если что случится, но выгуливать каждый вечер — нет.

В трубке была тишина, потом обида, потом «ну как же так, я думала, сын поможет».

Зинаида Аркадьевна помучилась с Рексом недели две. Пёс её и правда таскал, один раз она с ним упала во дворе, ободрала руку. Наняла выгульщика — платного, парня из соседнего дома, за деньги. Потом всё-таки пристроила Рекса в другую семью, в частный дом, где ему было где бегать. Не сразу и со слезами, но пристроила.

С Макаром она после этого несколько месяцев общалась только по каким-то серьёзным поводам. Считала его жестоким — родная мать с животными не справляется, а сын взял и бросил ей на произвол судьбы. При встречах поджимала губы, помощь принимала сухо, будто одолжение.

Макар помогать не перестал совсем — по-крупному ездит: если кошка заболеет, если что серьёзное. Но каждый вечер, каждые выходные, мешки и прогулки под дождём за всё её зверьё — с этим закончено. Новых животных Зинаида Аркадьевна, после Рекса, брать поостереглась.

В прошлую субботу мы с Макаром впервые за долгое время просто поехали за город. Вдвоём. Без «сначала заскочу к маме выгулять». Гуляли по лесу, ели шашлык, вернулись к вечеру.

Дома у Макара звякнул телефон. Он глянул на экран.

— Мама, — сказал он. — Пишет, что Мурка какая-то слишком тихая.

— А какие-то ещё симптомы есть?

— Пишет, «чихнула пару раз». — Он подумал. — Напишу, что если завтра не пройдёт, отвезём к ветеринару.

Я закатила глаза. Нет, конечно, пусть Мурку осмотрит врач, жалко животинку, но всё равно раздражение никуда не деть. Вот как у свекрови так получается: вроде сделала хорошее дело, забрала животных с улицы, а мне её прибить хочется? 

Ещё несколько лет назад я думала, чтобы завести и нам котёнка или щенка. Но теперь делать этого не хочу. У нас и так есть куча животных, за которых мы отвечаем, только живут они у свекрови.