Свекровь не отпустила сыночку из семьи, а он и сам уходить не рвался

С самого начала я понимала, что с этой свекровью легко не будет. Еще во время знакомства чувствовала, как она меня оценивает взглядом, словно проверяет, достойна ли я ее драгоценного сыночка. Олег тогда отшучивался, мол, мама просто волнуется, привыкнет. Я кивала и улыбалась, но уже тогда знала — войны не избежать.

На свадьбу свекровь пришла в белом платье. Белом! Которое при желании запросто можно было спутать со свадебным. Мои родственники шептались за спиной, тетки переглядывались, а подруги вообще обалдели. А свекровь спокойно объясняла всем, кто готов был слушать:

"Белый — это цвет радости. Я так рада, что мой Олежка наконец обзавелся семьей!"

Я даже не удивилась. Ожидала чего-то подобного. Единственное, что меня поразило — наглость, с которой она это преподнесла. Не просто надела белое платье, а еще и обосновала, мол, радуюсь я за сыночка так. 

После медового месяца началось самое интересное. Свекровь взяла в привычку звонить Олегу ближе к концу рабочего дня. То сердце прихватило, то спина болит, то в ванной что-то сломалось и течет. Олег, конечно, не мог оставить маму в беде. Ехал к ней после работы, чинил, помогал, успокаивал.

А заботливая мамочка его кормила. Ну как же, сынок голодный бегает, надо накормить. Олег без задней мысли ужинал у мамы борщом и котлетами, а домой приходил сытый как удав. Часов в десять вечера заваливался на диван и включал телевизор.

Сначала я молчала. Думала, переходный период, привыкаем к семейной жизни. Но когда это продолжилось больше месяца, начала раздражаться. Прихожу с работы, готовлю ужин, накрываю стол, жду мужа. А он приходит и морщится:

"Я уже поел у мамы. Не хочу больше".

Я стою с кастрюлей, а муж отмахивается и идет к телевизору.

"Олег, — говорю ему как-то, — может, предупреждать будешь, если у мамы ужинаешь? А то я готовлю впустую".

"Да я же не знаю заранее, что мама позвонит, — отвечает он. — Просто так получается".

Просто так получается. Полгода подряд просто так получается. У свекрови каждый божий день то сердце, то спина, то кран протекает, то соседи бушуют, то полка отвалилась. И каждый день Олег "просто так" ужинает у мамы.

Я понимала, что происходит. Свекровь демонстрировала, что сынок никуда от нее не делся. Что жена — это так, временное неудобство, а настоящая хозяйка и кормилица — она. И самое противное, что схема работала. Олег действительно проводил больше свободного времени с мамой, чем со мной.

Вместо семи вечера он теперь приходил в десятом часу. Сытый, довольный, ленивый. Общаться не хотелось, обниматься тоже. Максимум на что хватало энергии — упасть на диван и смотреть что-то.

"Олег, мы совсем не видимся, — попробовала я еще раз поговорить. — Ты каждый вечер у мамы".

"Ну и что? Она одна, ей помощь нужна. А мы вместе живем, и так видимся каждый день".

Логика железная. Жена — это данность, которая всегда под рукой. А мама — бедная, одинокая, нуждающаяся в заботе.

Еще через месяц я начала требовать. Сказала прямо: хватит каждый день бегать к маме, пора обратить внимание на собственную семью. Олег нахмурился и пробурчал, что я преувеличиваю.

Тогда я предложила компромисс: пусть ездит к маме через день или хотя бы предупреждает заранее, чтобы я не готовила. Но свекровь как будто чувствовала угрозу. Звонки участились, проблемы стали серьезнее.

Кульминация случилась в пятницу вечера. Я приготовила особенный ужин, купила вино, планировала романтический вечер, о чём муж прекрасно знал. И тут звонок от мамы — у нее давление поднялось, срочно нужна помощь. Олег схватил куртку и умчался.

Вернулся в половине одиннадцатого, сытый и довольный.

"Как дела у мамы? — спросила я.

"Нормально, давление упало. Она меня накормила, я заодно тумбочку починил".

"Олег, — сказала я, стараясь говорить спокойно, — мне надоело. Я твоя жена, но чувствую себя соседкой по квартире. Ты больше времени проводишь с мамой, чем со мной".

Он взорвался.

"Что за бред? Я маме помогаю, а ты устраиваешь сцены! Она больная, одинокая!"

"Она не больная, она хитрая. И ты этого не видишь или не хочешь видеть".

"Ты ревнуешь меня к собственной матери? Это ненормально!"

"Ненормально — каждый день ужинать у мамы, будучи женатым мужчиной!"

Разгорелся настоящий скандал. Олег кричал, что я эгоистка, что не понимаю семейных ценностей. А потом выдал фразу, которая все расставила по местам:

"С мамой мне было куда спокойнее! Она мозги не делала, готовила в разы вкуснее, и хозяйка из нее лучше тебя!"

Я замолчала. Внезапно все стало ясно. Проблема была не в свекрови. Точнее, не только в ней. Проблема была в том, что Олегу нравилась ситуация. Его все устраивало — мамина забота, мамины котлеты, отсутствие ответственности за семью.

"Понятно, — сказала я спокойно. — Раз с мамой тебе лучше, возвращайся к ней".

Пошла в спальню и начала складывать его вещи в чемодан.

"Ты что делаешь? — заорал Олег. — Наташа, ты истеричка!"

"Собираю твои вещи. Езжай к маме, раз там лучше".

"Это глупости! Не мужа выгонять надо, а поучиться у мамы, как для мужчины лучше сделать!"

Я даже не обернулась. Продолжала складывать его рубашки в сумку.

"Наташа, прекрати это! Мы же взрослые люди!"

Но я больше не хотела быть взрослой. Не хотела понимать, прощать, искать компромиссы. Устала бороться за мужчину, который сам не хочет быть мужем.

Олег постоял в дверях, покричал еще немного, а потом схватил сумку и ушел. К маме, конечно. Туда, где его ждал горячий ужин и полное понимание.

А я осталась одна в квартире и впервые за полгода почувствовала облегчение. Никто не будет приходить домой сытым и равнодушным. Никто не будет объяснять, что мама важнее жены. Никто не будет сравнивать меня с идеальной мамочкой.

Свекровь выиграла. Победа досталась ей вместе с взрослым сыном, который так и не научился быть мужем. А мне досталась свобода выбора — искать мужчину, а не переросшего маменькиного сынка. Пока же пакую оставшиеся вещи мужа и готовлюсь к разводу.