Свекровь обиделась на то, что я не помогла ей готовить на Новый год. А когда мне это делать?!

Когда свекровь Тамара Ивановна позвонила мне второго января с претензией, я сначала не поняла, в чем дело. Мы только вчера встретили у нее Новый год, все прошло вроде бы нормально. Ну, я заметила некоторую холодность, но списала на усталость — в ее возрасте принимать гостей непросто.

— Наталья, мне нужно с тобой поговорить, — голос свекрови звучал официально и строго.

— Да, Тамара Ивановна, слушаю вас, — я насторожилась.

— Я, конечно, не хотела поднимать эту тему в праздник, но промолчать не могу, — она сделала драматическую паузу. — Ты даже не предложила мне помощь с готовкой. Я одна три дня вкалывала на кухне, а ты явилась как гостья — к готовому столу.

Я опешила. Секунд десять молчала, переваривая услышанное.

— Тамара Ивановна, вы серьезно?

— Более чем, — она явно была обижена. — Раньше невестки помогали свекровям готовиться к праздникам. Это было нормой. А сейчас, видимо, времена изменились.

Я почувствовала, как внутри закипает.

— Тамара Ивановна, давайте по порядку, — я старалась говорить спокойно. — Вы меня приглашали помочь?

— А я должна приглашать? — возмутилась свекровь. — Нормальная невестка сама должна предложить! Сама должна понимать, что пожилому человеку тяжело одному готовить на такую ораву!

— Тамара Ивановна, нас было шестеро, — заметила я. — Это не орава.

— Шестеро — это много! Я готовила двенадцать блюд! Двенадцать, Наталья!

Я прикусила губу, чтобы не сказать лишнего. Никто ее не просил готовить двенадцать блюд. Мы бы спокойно обошлись пятью-шестью. Но Тамара Ивановна из тех людей, которые убеждены: чем больше еды на столе, тем выше статус хозяйки.

— Хорошо, — сказала я. — А когда, по-вашему, я должна была приехать вам помогать?

— Ну хотя бы тридцатого! — она говорила таким тоном, будто это очевидно. — Приехала бы с утра, нарезали бы салаты, пироги налепили...

— Тамара Ивановна, тридцатого я работала до шести вечера, — я начала загибать пальцы, хотя она меня не видела. — Потом забрала Дашу из художественной школы, Кирилла из секции карате. Приехали домой в восемь. Покормила детей, выгуляла собаку, помогла Даше доделать поделку на конкурс, проверила у Кирилла уроки — у него каникулы только с первого января начинаются. Легли спать в одиннадцать. Когда именно я должна была приехать к вам?

— Можно было утром, перед работой, — не сдавалась свекровь.

— В семь утра? Серьезно?

— Или попросить выходной!

Я сжала трубку так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Тамара Ивановна, у меня нет неограниченного запаса выходных. Я недавно брала отпуск. Попросить выходной тридцатого, чтобы помочь свекрови нарезать салаты, — это как-то...

— Я для тебя «как-то»? — голос свекрови задрожал. — Я, мать твоего мужа, для тебя не важна?

— Я этого не говорила! — я чувствовала, как теряю терпение. — Просто давайте реально смотреть на вещи! У меня работа на полную ставку, двое детей-школьников, собака, дом...

— У меня в твоем возрасте тоже все это было! — перебила свекровь. — И работа, и дети, и собака! И ничего, я и за свекровью ухаживала, и по дому все успевала!

Вот оно. Классическое «а я вот могла». Я слышала эту песню сотню раз.

— Тамара Ивановна, у вас муж помогал? — спросила я прямо.

Пауза.

— Какая разница?

— Большая. Потому что Максим не помогает мне. Совсем. Он приходит с работы и ложится на диван. Детей в секции вожу я. Собаку выгуливаю я. Уроки проверяю я. Ужин готовлю я. Стирку, уборку — все я.

— Ну так мужчины такие, — свекровь защебетала. — Они устают на работе!

— А я не устаю? — я уже не сдерживалась. — Я тоже работаю! Целый день! А потом второй рабочий день начинается — дома!

— Наташа, я не об этом, — свекровь явно растерялась. — Я просто хотела сказать, что ты могла бы...

— Что я могла бы? — я перебила. — Отпроситься с работы? Не отвезти детей на занятия? Не выгулять собаку? Не покормить семью? Что именно я должна была не сделать, чтобы приехать к вам резать оливье?

— Ты говоришь так, будто я требую невозможного!

— Вы требуете невозможного! — выпалила я. — Вы на пенсии! У вас есть целый день! Вы можете готовить когда угодно! А у меня каждая минута расписана!

— Значит, я на пенсии, значит, мне делать нечего? — голос свекрови стал ледяным. — Значит, я должна одна вкалывать, а вы — приехать к шапочному разбору?

— Тамара Ивановна, никто вас не заставлял готовить двенадцать блюд! — я не выдержала. — Мы бы с удовольствием встретили Новый год в ресторане или у нас дома! Но вы настояли у себя! И готовить вы тоже настояли сами!

— То есть виновата я?

— Виновата в чем? — я устала. — В том, что взяли на себя больше, чем можете? Да! В том, что теперь обвиняете меня, что я не бросила работу и детей, чтобы вам помочь? Тоже да!

Свекровь всхлипнула:

— Максим прав был. Говорил, что ты эгоистка.

Меня как обухом по голове. Выяснилось, что мой муж так говорил своей матери. Я положила трубку. Просто нажала отбой. Руки тряслись.

Максим в этот момент лежал на диване в соседней комнате и смотрел футбол. Я вошла и встала перед экраном.

— Я эгоистка? — спросила я тихо.

Он виновато отвел взгляд:

— Мама рассказала?

— Рассказала. Так я эгоистка, Максим?

— Ну... мама обиделась, что ты не помогла ей готовить, — он попытался увильнуть. — Я просто поддержал ее.

— Поддержал, — я кивнула. — А почему ты сам не помог своей маме? А, Максим? Это ведь твоя мама!

— Я не умею готовить, — он пожал плечами.

— А я умею, потому что научилась! Поневоле! Потому что ты не делаешь в доме ничего! — я кричала уже не стесняясь. — Я работаю так же, как ты! Но почему-то дети, дом, собака — это все мое! А ты лежишь на диване!

— Не ори, — он скривился. — Разбудишь детей.

— Детей! Которых ты в последний раз в секцию отвозил полгода назад! — я задыхалась от ярости. — Ты знаешь, во сколько у Даши рисование? Нет! А во сколько у Кирилла карате? Тоже нет! Зато знаешь, что я эгоистка, потому что не поехала к твоей маме салаты резать!

— Наташ, успокойся...

— Не успокоюсь! — я ушла в комнату и захлопнула дверь.

Села на кровать и расплакалась. От обиды, от усталости, от бессилия.

Я пашу как лошадь. Работа, дети, дом. У меня нет ни минуты на себя. Я последний раз в парикмахерской была три месяца назад. В кино — полгода. С подругами — вообще не помню когда. А мне говорят, что я эгоистка. Потому что не нашла время помочь свекрови, у которой весь день свободен.

И знаете, что самое обидное? Максим даже не понимает, что не прав. Для него это норма — мама готовит, жена должна помогать. А он... он просто существует. Приходит, ест, спит, смотрит футбол.

На следующий день я позвонила свекрови:

— Тамара Ивановна, в следующий раз, когда вам нужна помощь, позовите Максима. Это ваш сын. Пусть помогает вам. А я буду заниматься своими делами — работой и детьми.

Она ахнула:

— Как ты можешь так говорить?!

— Очень просто, — ответила я. — Я больше не буду чувствовать себя виноватой за то, что живу нормальной жизнью работающей матери. Если вам это не нравится — ваши проблемы.

Повесила трубку и почувствовала облегчение. Впервые за долгое время.