Свекровь оправилась после болезни и поставила всей нашей семье ультиматум

Кладу телефон на стол и закрываю лицо руками. Опять звонила свекровь. Третий раз за день. Все то же самое – стонет, жалуется, требует.

Муж смотрит на меня с тревогой:

– Мама опять?

Киваю. Что тут скажешь? Его мать после больницы словно подменили. Раньше хоть как-то держалась, а теперь...

У нас с Сергеем двое детей – Катя, ей пятнадцать, и Тимур, которому всего девять месяцев. Долго не решались на второго, пока ипотеку не закрыли, пока трешку не купили. А теперь вот это.

История началась четыре месяца назад. Свекрови стало плохо, увезли на скорой. Микроинфаркт. Две недели в больнице, и все эти две недели я бегала к ней с едой, потому что больничную она есть отказывалась категорически.

Помню, как стою с Тимуром в слинге, в одной руке сумка с контейнерами, в другой – пакет с фруктами. А она смотрит на меня и говорит:
– Суп холодный. И вообще невкусный. Переделай.

После больницы отправили ее в реабилитационный центр. Дорого, но решили – здоровье важнее. Каждые выходные ездили навещать. И вот в последний день она выдает:

– Я больше не могу жить одна. Вдруг мне снова плохо станет? Кто скорую вызовет?

Сергей растерялся:

– Мам, но ты же в порядке. Врачи сказали...

– Врачи! – фыркнула она. – Что они понимают? Я чувствую, что мне нужен постоянный присмотр.

А потом начала предлагать варианты. Один лучше другого.

Второй вариант – мы переезжаем к ней. Всей семьей. В ее двушку. Катю она великодушно готова оставить здесь, в нашей квартире. Одну. Пятнадцатилетнюю девочку.

– Она же взрослая уже, – заявила свекровь. – Справится. А скучно станет – приедет в гости.

Третий вариант вообще за гранью – Сергей переезжает к ней один. Временно. Пока она "не почувствует себя увереннее".

Когда муж пересказал мне эти предложения, я сначала решила, что он шутит. Но нет. Все серьезно.

– Сережа, это бред. Твоей маме шестьдесят четыре года. Она не инвалид. Врачи сказали, что все в порядке, - спокойно начинаю я.

– Но она боится...

– Все боятся после инфаркта. Это нормально. Но из-за страха переворачивать жизнь всей семьи – это уже перебор.

Он вздыхает, трет лицо ладонями:

– Я понимаю. Но она же моя мать. Единственная.

– А я твоя жена. А Катя и Тимур – твои дети. Мы тоже единственные.

Разговор зашел в тупик. Сергей мечется между нами. С одной стороны – мать, которая давит на жалость. С другой – семья, которую он сам создал.

Вчера не выдержала. Когда она в очередной раз позвонила с жалобами, сказала:
– Мама, может, вам няню нанять? Или сиделку? Мы поможем финансово.

В трубке повисла тишина. А потом:

– Няню? Я что, ребенок? Или немощная старуха? Мне нужна семья рядом, а не чужие люди!

И бросила трубку.

Сергей потом полвечера ее успокаивал по телефону. А я сидела на кухне и думала – неужели это теперь навсегда? Неужели следующие двадцать лет мы будем жить под диктовку его матери?

Подруга, которой я все это рассказываю, качает головой:

– Слушай, а может, правда к вам переедет? Поможет с детьми хоть.

Смеюсь. Горько так.

– Ты ее не знаешь. Она с Катей отношения так и не наладила за пятнадцать лет. А когда Тимур родился, первое, что сказала: "Зачем вам второй? Одного вырастить бы".

– Затем, что ей страшно. И одиноко. И хочется, чтобы вокруг нее все прыгали. Как в больнице.

Вечером снова семейный совет. Сергей выглядит измученным.

– Лен, может, попробуем? Ну переедет она к нам. Посмотрим, как пойдет.

– А если не пойдет? Выгонять будем? Ты же знаешь, что не сможешь.

– Тогда что делать? Она же места себе не находит.

– Пусть к психологу сходит. Это нормальная реакция после болезни. Но решать проблемы со страхами надо не переездом к нам, а работой со специалистом.

Сергей задумывается. Потом кивает:

– Попробую с ней поговорить.

Разговор, судя по всему, прошел плохо. Свекровь обиделась. Сказала, что мы ее бросаем, что она нам не нужна, что вот умрет – тогда пожалеем.

Три дня не звонила. Мы уже начали волноваться. Сергей съездил проверить – все в порядке. Просто демонстративно молчала.

А потом позвонила Кате и начала жаловаться, какие у нее бессердечные сын и невестка. Катя выслушала, а потом пришла ко мне:

– Мам, может, правда бабушке одиноко? Может, ей действительно страшно?

– Конечно, ей одиноко. И страшно. Но это не значит, что мы должны перевернуть всю нашу жизнь. Есть другие способы помочь.

– Какие?

– Чаще навещать. Звонить каждый день. Найти ей занятие – клуб по интересам, например. Но жить всем вместе... Это не выход, солнышко.

Прошла неделя. Свекровь продолжает звонить, но уже не так часто. Видимо, поняла, что ультиматумами ничего не добьется.

Вчера Сергей предложил новый вариант:

Думаю. С одной стороны, выходные превратятся в ад. С другой – это компромисс. И отказываться от компромиссов я не готова. Семья все-таки.

– Давай попробуем, – соглашаюсь. – Но с условиями. Она не лезет в воспитание детей. Не критикует меня. И не ноет постоянно.

– Договорились.

Позвонили свекрови, предложили. Она поворчала для вида, но согласилась. Первые выходные – через неделю.

Не знаю, что из этого выйдет. Может, получится. А может, через месяц мы все друг друга возненавидим. Но попробовать стоит.