Свекровь переехала в деревню и стала совершенно другим человеком

Есть такие люди, которые умеют высасывать энергию одним своим присутствием. Не со зла, не специально — просто так получается. Моя свекровь, Татьяна Никитична, была именно такой.

Когда я выходила замуж за Романа, мне казалось, что мне повезло со свекровью. Она не лезла в нашу жизнь, не учила меня готовить борщ «как надо», не критиковала мою причёску или стиль одежды. Татьяна Никитична работала себе в небольшой строительной фирме, жила одна в своей двушке на другом конце города и вроде бы была вполне самодостаточной женщиной пятидесяти с небольшим лет.

Проблема выяснилась позже. При каждом нашем общении — по телефону ли, при встрече ли — на меня обрушивался поток жалоб. Бесконечный, неиссякаемый, выматывающий.

Соседи сверху топают как слоны, особенно их дети, которые носятся до полуночи. Соседи снизу вечно что-то сверлят. ЖКХ опять подняло тарифы, а батареи толком не топят — зимой приходится включать обогреватель и платить бешеные деньги за электричество. Во дворе не пройти из-за машин, все газоны заставлены, детям негде играть. В автобусе вечная давка, люди толкаются, никто место не уступает. На работе директор — самодур, коллеги сплетничают, молодые специалисты ничего не умеют, а старых заставляют за ними переделывать. В магазине продукты подорожали, качество ужасное, раньше всё было лучше. В поликлинике очереди, врачи ничего не знают, записаться невозможно.

Я понимала, что Татьяна Никитична не желала мне зла. Она не пыталась испортить настроение или вывести из себя. Просто у неё был такой способ общения — делиться всем, что накопилось. Возможно, ей не хватало собеседника, человека, который выслушает. Но я не справлялась с этой ролью.

После каждого разговора со свекровью у меня раскалывалась голова. Буквально. Я чувствовала себя выжатой, опустошённой, как будто пробежала марафон. Роман пытался сгладить ситуацию, говорил, что мама всегда такая была, что это просто её характер. Но легче мне от этого не становилось.

Постепенно я начала избегать общения. Передавала трубку мужу, ссылалась на занятость, сокращала визиты до минимума. Роман понимал, не настаивал. Мы виделись со свекровью на праздниках, иногда созванивались — и мне хватало этого с лихвой.

Она жила в деревне, в ста двадцати километрах от города. Крепкая ещё была женщина, шестьдесят восемь лет, но сердце подвело внезапно. Я не успела попрощаться, не успела в последний раз обнять её, сказать, как люблю. Это было два года назад, и до сих пор больно вспоминать.

После похорон встал вопрос о доме. Добротный деревенский дом, бревенчатый, с большим участком. Мама жила там круглый год, привыкла к деревенскому укладу. Удобства, правда, были минимальные — вода из колодца, горячей воды нет, туалет на улице, зато имелась хорошая баня, которую отец построил ещё в девяностых.

Мы с Романом думали дом продавать. Сами мы туда жить не поедем — далековато от города, работа, ипотека, планы на будущее. А пустой дом быстро ветшает, это всем известно. Без хозяйского глаза любое строение приходит в упадок.

Но продать сразу не получилось. Сначала нужно было оформить наследство, потом документы, потом покупателей искать. Время шло, дом стоял пустой, мы приезжали раз в месяц проверить, всё ли в порядке.

— Ларочка, — позвонила она в начале июня, — я слышала, у вас домик теперь в деревне стоит. Можно я там поживу во время отпуска? Две недели всего. Устала я от города, хочется тишины.

Я опешила. Свекровь, которая жаловалась на всё подряд, просится в деревенский дом без удобств?

— Татьяна Никитична, там условия не очень, — предупредила я честно. — Туалет на улице, горячей воды нет, до магазина два километра пешком. Вы уверены?

— Уверена, уверена. Мне много не надо. Баня есть, и хорошо.

Я пожала плечами и согласилась. Пусть едет, если хочет. Честно говоря, я уже мысленно готовилась к новому потоку жалоб после её возвращения. Представляла, как буду слушать про комаров, про неудобный туалет, про скучную деревенскую жизнь.

Но произошло невероятное.

Татьяна Никитична вернулась через две недели совершенно другим человеком. Загорелая, отдохнувшая, с блеском в глазах, которого я раньше не замечала. И — ни одной жалобы. Вообще ни одной.

— Вы с Ромой не продавайте дом, — попросила она. — Я буду туда ездить. А через год на пенсию выйду и вообще перееду.

Мы с мужем переглянулись. Решили, что это просто впечатления от отпуска, эйфория, которая скоро пройдёт. Но спорить не стали, согласились подождать с продажей.

Свекровь стала ездить в деревню каждые выходные, благо машина у неё была. Осенью занималась участком, весной — рассадой. А когда пришло время выходить на пенсию, она действительно начала паковать вещи.

— Мам, ты серьёзно? — Роман был в шоке. — Там же зимой холодно, снега по пояс, до города далеко. Как ты будешь одна?

— Справлюсь, — улыбнулась Татьяна Никитична. — Печка есть, дрова закуплю. А весной котёл проведу, пристройку сделаю с тёплым санузлом. Хватит мне по морозу в будку бегать.

Ключи от своей городской квартиры оставила нам.

— Сдавайте, — сказала она. — Вам на ипотеку пригодится. Мне деньги не нужны, пенсии хватает, да и расходов в деревне почти нет.

Прошёл год. Свекровь живёт в деревне и выглядит счастливее, чем когда-либо за всё время нашего знакомства. Она занимается огородом, развела кур, подружилась с соседями. Организовала ремонт крыши, заменила окна на пластиковые, утеплила веранду. Теперь планирует пристройку с тёплым санузлом и проведение газового отопления — в деревню недавно провели газ.

А ещё у неё появился мужчина. Николай, вдовец из соседнего дома. Они вместе ходят за грибами, он помогает ей по хозяйству, она печёт ему пироги. Когда мы приезжаем в гости, свекровь светится от счастья.

И знаете что самое удивительное? Она перестала жаловаться. Совсем.

Хотя, казалось бы, жизнь в деревне — не сахар. Зимой снег приходится чистить самой, дрова таскать, воду носить. Магазин далеко, врач — ещё дальше. Но свекровь принимает всё это спокойно, даже с удовольствием.

— Татьяна Никитична, вам правда нравится здесь жить? Не скучаете по городу?

Она посмотрела на меня внимательно и ответила:

— Знаешь, Лариса, я тридцать лет жила не своей жизнью. Работа, которую не любила, квартира, где стены давили, люди вокруг чужие. Только здесь поняла, чего мне не хватало — простора и тишины. Здесь я наконец-то дышу.

Я много думала над её словами. Получается, все эти годы бесконечных жалоб были криком о помощи? Попыткой сказать, что что-то не так? А мы не слышали, просто отмахивались?

Как бы то ни было, сейчас всё сложилось наилучшим образом. Мы с Романом сдаём квартиру свекрови, деньги идут на ипотеку. Скоро у нас родится ребёнок — первый внук для Татьяны Никитичны. Она уже вяжет пинетки и планирует приезжать помогать.

А я больше не боюсь этих визитов. Потому что теперь моя свекровь — совсем другой человек. Или, может быть, она наконец-то стала собой.