Свекровь потребовала, чтобы мы срочно родили ей внучку, потому что внук «не оправдал надежд»

Когда я узнала, что беременна первым ребенком, моя свекровь, Ирина Викторовна, прыгала от счастья. Она мечтала о внучке. 

«Девочки — это нежность, это бантики, это платьица! — ворковала она, гладя мой еще плоский живот. — Я буду ее наряжать, косички плести, на танцы водить! У меня же два сына, одни машинки да пистолеты, а я всю жизнь мечту лелеяла!». 

Мы с мужем, Димой, улыбались и кивали. Нам было все равно, кто родится, лишь бы здоровый.

На УЗИ нам сказали: мальчик. Дима был счастлив, я тоже. А вот свекровь, узнав новость, изменилась в лице. Улыбка сползла, в глазах появилась вселенская скорбь.

— Мальчик? — переспросила она упавшим голосом. — Опять? Ну что ж… бывает. Ничего, в следующий раз повезет.

Всю беременность она вздыхала, глядя на голубые ползунки, и дарила нам книжки про принцесс «на будущее». Когда родился Ваня, она, конечно, приехала на выписку, подержала внука, но без особого энтузиазма. 

«Хорошенький, — сказала она сухо. — Весь в отца. Опять мужик в доме».

Ване исполнилось два года. Он чудесный, активный мальчишка, любит машинки и конструктор. 

Свекровь общается с ним по праздникам, дарит подарки, но я вижу: ей скучно. Она не знает, о чем с ним говорить, не хочет возиться в песочнице. Ее мечта о розовых платьях осталась нереализованной.

И вот неделю назад она пришла к нам в гости с серьезным разговором. Мы пили чай на кухне, Ваня играл в комнате.

— Дети, — начала Ирина Викторовна, отставив чашку. — Я тут подумала. Ванечке уже два. Пора бы вам о втором задуматься. Часики-то тикают.

— Мам, мы пока не планируем, — ответил Дима. — Нам и с одним весело. Ипотека, карьера…

— Глупости! — отрезала свекровь. — Один ребенок — это не ребенок. Эгоист вырастет. А главное — мне внучка нужна! Девочка! Я уже не молодая, хочу успеть понянчить принцессу. У меня куклы немецкие лежат, еще с советских времен, ждут хозяйку!

— Ирина Викторовна, — вмешалась я. — Мы не можем заказать пол ребенка. Это лотерея. Вдруг снова мальчик?

— Не будет мальчика! — уверенно заявила она. — Я все посчитала! По крови, по лунному календарю, по китайским таблицам. Если сейчас зачнете — точно девка будет! Я даже имя придумала — Ангелина. Красиво, правда?

Я посмотрела на мужа. Дима сидел красный, сжимая кулаки.

— Мам, ты серьезно? Ты требуешь, чтобы мы родили ребенка ради твоих кукол? А если пацан? Ты его в детдом сдашь?

— Типун тебе на язык! — возмутилась свекровь. — Просто с девочкой мне интереснее! Я буду ей платья шить! А с Ванькой что? Он же дикарь, только бегает и орет. Не для меня это. Я женщина утонченная. Мне нужна подружка, преемница!

— То есть Ваня вам не подходит? — уточнила я ледяным тоном. — Он «не тот сорт»?

— Ну зачем ты передергиваешь, Настя? — поморщилась она. — Ваня — это Ваня. А мне нужна Ангелина. Я, между прочим, вам квартиру обещала завещать. Трехкомнатную. Но только если внучка будет. А так… кому все это добро? Ваньке твоему? Он же все пропьет или на машинки спустит. Мужики — они такие.

В этот момент в кухню забежал Ваня. Он принес бабушке свой любимый рисунок — каляку-маляку, которую гордо называл «трактор».

— Баба! Тлактол! — радостно закричал он, тыча листком ей в лицо.

Ирина Викторовна брезгливо отодвинулась.

— Ой, Ванечка, убери. Грязный листок. Иди к маме. Бабушка разговаривает.

У ребенка задрожали губы. Он не понял, почему его отвергли. Он просто хотел показать свое творчество. Дима подхватил сына на руки.

— Пойдем, чемпион. Папа посмотрит. Классный трактор!

Он вышел с Ваней, бросив на мать взгляд, полный боли и разочарования.

Я осталась с ней наедине. Внутри меня бушевал вулкан. Эта женщина сидела на моей кухне, пила мой чай и торговалась за жизнь еще не зачатого ребенка, унижая уже существующего.

— Знаете что, Ирина Викторовна, — сказала я тихо. — Вы сейчас уйдете. И больше с такими разговорами не приходите.

— Это еще почему? — удивилась она. — Я же добра желаю! Квартиру предлагаю!

— Вы предлагаете сделку. Родить вам игрушку в обмен на квадратные метры. А Ваня для вас — брак. «Не тот пол». Вы понимаете, как это мерзко?

— Я просто честная! — воскликнула она. — Я хочу внучку! Имею право! Я мать твоего мужа!

— А я мать вашего внука. И я не позволю, чтобы его делили на «правильного» и «неправильного». Мы не будем рожать на заказ. Мы родим, когда захотим и кого Бог даст. Хоть третьего мальчика.

— Тогда квартиры не видать! — пригрозила она, вставая. — Перепишу на фонд защиты кошек!

— Переписывайте! — рассмеялась я. — Кошкам нужнее. А нам ваша квартира с таким «приданым» в виде условий и нелюбви к Ване даром не нужна. Мы сами заработаем.

Она ушла, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка. Вечером мы с Димой долго говорили. Он плакал. Впервые за много лет я видела слезы у мужа. Ему было больно за сына. За то, что его мать, которая его самого (мальчика!) вроде бы любила, теперь отвергает его ребенка по половому признаку.

— Она больная, Настя, — сказал он. — У нее фикс-идея. Эти куклы, платья… Она в детство впала.

— Пусть играет в куклы сама, — ответила я, обнимая его. — Ваня у нас замечательный. И мы его любим за двоих. За себя и за бабушку.

Прошло полгода. Мы не общаемся со свекровью. Она звонит Диме раз в месяц, спрашивает сухо: «Ну что, надумали?». Дима отвечает: «Нет, мам. У нас все хорошо. Ваня в садик пошел». Она бросает трубку.

А недавно я узнала, что Ирина Викторовна завела собаку. Йоркширского терьера. Девочку. Назвала Ангелиной. Теперь она покупает ей платья, делает прически и водит на выставки. Она нашла себе «внучку».  

Мы вздохнули с облегчением. Пусть лучше собаку мучает бантиками, чем живого ребенка своими ожиданиями.

А Ваня растет счастливым. Он не знает, что бабушка променяла его на йорка. И слава богу. У него есть мы, есть дедушка (мой папа), который учит его забивать гвозди, и есть детство без условий. И это главное.

А квартиру мы взяли в ипотеку. Свою. Где никто не будет диктовать, кого нам рожать и какого цвета ползунки покупать. Свобода стоит дороже любых метров в центре.