Свекровь потребовала ДНК-тест для моих близняшек, потому что в их «благородном роду» такого не было

Когда врач на УЗИ сказал мне: «Поздравляю, мамочка, у вас будет двойной комплект», я сначала рассмеялась, а потом заплакала. 

Рассмеялась, потому что это было ожидаемо — я сама из двойняшек, моя сестра Кристина — моя точная копия, только с родинкой на левой щеке. А заплакала от ужаса, представив, как мы будем справляться с двумя младенцами в нашей ипотечной двушке. 

Мой муж, Паша, новость воспринял стоически. Он побледнел, попросил стакан воды, выпил его залпом и сказал: «Ну, значит, купим машину побольше».

Мы были счастливы. Мы готовились, покупали одинаковые бодики, выбирали широкую коляску, в которую можно запрячь пони. 

Единственным темным пятном на горизонте была моя свекровь, Изольда Карловна. Женщина с именем валькирии и характером бульдозера. Она всегда считала, что ее сын достоин лучшего, чем «обычная девочка из спального района», но терпела меня, надеясь, что я рожу ей внука-наследника.

Когда мы сообщили ей новость о двойне, в трубке повисла тишина.

— Двое? — переспросила она ледяным тоном. — Сразу?

— Да, Изольда Карловна, девочки, — радостно прощебетала я.

— Странно, — процедила она. — В нашем роду, слава богу, мутантов не было. У нас всегда рождались по одному. Качественно и штучно.

Я списала это на шок. Но настоящий кошмар начался после выписки. Мы привезли наших крошек, Аню и Яну, домой. 

Я была похожа на зомби, Паша учился менять подгузники на скорость, а свекровь приехала с ревизией. Она долго стояла над кроватками, сверлила младенцев взглядом, будто искала штрих-код производителя, а потом выдала:

— Они разные.

— Конечно, разные, — зевнула я, помешивая чай. — Они же разнояйцевые.

— Нет, ты не поняла, — Изольда Карловна повернулась ко мне, и ее очки хищно блеснули. — Они не похожи на Пашу. Ни одна. И вообще, откуда взялась двойня? У моего деда не было, у отца не было, у Паши нет братьев-близнецов. Это генетически невозможно.

— Изольда Карловна, — я попыталась говорить спокойно, хотя хотелось кинуть в нее стерилизатором. — Двойня передается по женской линии. Это моя особенность. У меня овуляция так сработала. К тому же, вы забыли? У меня есть сестра-близнец, Кристина. Вы ее видели на свадьбе. Мы одинаковые!

Свекровь отмахнулась, как от назойливой мухи.

— При чем тут твоя сестра? Это твои проблемы. А дети должны нести гены отца. Если у отца нет гена «двойственности», то откуда он взялся у детей?

Я пыталась объяснить ей основы биологии за 9 класс. Что способность зачать двойню зависит от женщины, а мужчина тут вообще ни при чем, он просто статист в этом празднике жизни. 

Но Изольда Карловна была непреклонна. Она начиталась каких-то форумов про телегонию и рептилоидов и решила, что я нагуляла детей. Причем, по ее логике, я нагуляла их от какого-то «очень плодовитого мужчины», возможно, иностранца, потому что «наши так не умеют».

Через неделю она пришла не с пустыми руками. Она принесла буклет генетической лаборатории и две ватные палочки в стерильной упаковке.

— Паша, — торжественно сказала она сыну, который в этот момент пытался укачать орущую Аню. — Ты должен знать правду. Я не позволю тебе воспитывать чужой выводок. Я оплачу тест.

Паша побагровел.

— Мама, ты в своем уме? — прошипел он шепотом (насколько это возможно при орущем младенце). — Убери это. Я знаю, что это мои дети.

— Ты ослеплен любовью! — парировала мать. — Посмотри на их носы. Это не наши носы! У нас носы аристократические, с горбинкой, а тут — кнопки какие-то! И вообще, две девочки сразу... Это подозрительно. Это какая-то цыганщина.

Я стояла в дверях с Яной на руках и чувствовала, как во мне закипает ярость. Эта женщина пришла в мой дом, оскорбила меня, моих детей и мою генетику, и теперь тычет палочками в лицо моему мужу.

— Хорошо, — сказала я вдруг очень тихо.

Паша удивленно посмотрел на меня.

— Хорошо, Изольда Карловна. Мы сделаем тест. Но при одном условии. Если он покажет, что дети от Паши, вы переписываете свою дачу на внучек. Как приданое. За моральный ущерб.

Свекровь хмыкнула. Она была настолько уверена в своей правоте, что согласилась не раздумывая.

— Договорились. Но если дети не от Паши — вы разводитесь, и ты исчезаешь из нашей жизни.

Мы поехали в лабораторию всей семьей. Это был цирк. Свекровь следила за каждым движением медсестры, чтобы мы не подменили пробирки. Она лично подписала конверты.

Две недели ожидания были наполнены ее ядовитыми комментариями по телефону. «Пашенька, ты не переживай, найдем тебе нормальную, одну родит, зато нашу».

В день получения результатов мы собрались у нас. Я пригласила свою сестру Кристину. Просто так, для массовки. Изольда Карловна пришла в черном, как на похороны моего брака.

— Ну что, — сказала она, разрывая конверт. — Готовы к правде?

Она опустила глаза в документ. Там черным по белому, с вероятностью 99,9%, было написано, что Павел является биологическим отцом обеих девочек. В комнате повисла тишина, нарушаемая только довольным сопением детей.

— Ошибка лаборатории, — слабо сказала свекровь, оседая на диван. — Наверное, пробирки перепутали.

— Нет, мама, — жестко сказал Паша, забирая у нее бумагу. — Не ошибка. А теперь давай поговорим про дачу. Нотариус работает до шести.

Конечно, дачу она нам не переписала. Начала симулировать сердечный приступ, гипертонический криз и амнезию одновременно. Но с тех пор она притихла. Тему ДНК больше не поднимает. 

Правда, теперь у нее новая теория. Она считает, что раз я из двойни и родила двойню, то это какая-то радиация или секретный эксперимент спецслужб, и мы все радиоактивные. Она даже подарила нам дозиметр.

Но самое смешное случилось вчера. Кристина, моя сестра, позвонила и сказала, что беременна. Была на УЗИ.

— Угадай, что сказали? — хохотала она в трубку. — Двойня! Мальчики!

Я уже предвкушаю лицо Изольды Карловны, когда мы сообщим ей эту новость. Боюсь, ее генетическая картина мира окончательно рухнет, и она решит, что мы почкуемся. 

Зато теперь я точно знаю: никакие тесты не нужны, чтобы доказать, что у глупости, к сожалению, нет гена стерильности. Она передается воздушно-капельным путем, особенно от свекрови к невестке, если вовремя не надеть защитный костюм сарказма.

А муж мой, Паша, теперь ходит гордый. Говорит друзьям: «Я такой снайпер, что дуплетом бью». И слава богу, что он не стал слушать маму. А то остался бы без жены, без детей, зато с "аристократическим" носом и одиночеством.