Свекровь потребовала вернуть ей дорогую гитару, потому что внук перестал ходить на занятия

Наш Гриша пошёл на гитару в восемь лет. Сам захотел, мы записали в кружок при доме культуры, без особых надежд — думали, побренчит месяц-другой и бросит, как бросил до этого и робототехнику, и плавание. А он вдруг зацепился. Педагог через полгода сказал, что у мальчика слух хороший и руки из нужного места, что есть способности, что стоит заниматься серьёзнее.

Свекровь, Инесса Аркадьевна, услышав это, расцвела. Она в молодости сама мечтала играть — то ли на фортепиано, то ли на чём, но семья была бедная, инструмента не было, мечта так мечтой и осталась. И тут внук, способный, с гитарой. Она в нём увидела своё несбывшееся.

На Гришин день рождения она приехала с подарком. И это была не игрушка. Это была гитара — дорогая, хорошая, из настоящего музыкального магазина, не та фанерка за три копейки, на которой Гриша начинал. Мы с Ромой ахнули от цены, когда узнали.

— Инесса Аркадьевна, — говорю, — это же слишком серьёзный подарок. Ребёнку восемь лет. Мы ещё не знаем, надолго ли это. Вдруг бросит через год.

— Не бросит, — уверенно сказала свекровь. — Если у ребёнка хороший инструмент, у него и мотивация будет. На хорошей гитаре захочется играть. Вот увидишь.

Мы поблагодарили, Гриша был счастлив. Год он играл. Потом — как это у детей бывает — стало надоедать. Появились другие интересы, друзья во дворе, компьютер, и гитара всё чаще пылилась в углу. К концу года он прямо сказал: не хочу больше, надоело.

Мы с Ромой сначала расстроились — жалко, способности же. Пробовали уговаривать, договариваться, оставить хоть раз в неделю. Но после нескольких разговоров поняли: тащить ребёнка в музыку годами через силу мы не готовы. Не хочет — не будет толку, только отвращение. Пусть бросает.

Инесса Аркадьевна восприняла это как личное оскорбление.

— Как бросить?! У него же данные! Это лень, обычная детская лень! А вы, вместо того чтоб настоять, идёте по пути наименьшего сопротивления! Ему сейчас тяжело, вот он и ноет, а вы и рады отступить!

— Инесса Аркадьевна, мы не можем заставлять его годами делать то, что он ненавидит.

— Можете! Родители должны! Я бы за такой шанс всё отдала! Да я и отдала!

 «Всё отдала» оказалось не просто фигурой речи.

Выяснилось — не сразу, Рома вытянул из неё в одном тяжёлом разговоре, — что ту дорогую гитару свекровь купила не полностью на свободные деньги. Она копила на что-то своё, важное, крупное — то ли на лечение, то ли на большую покупку, я точно не знаю, она не уточняла. И чтобы взять внуку модель получше, она залезла в эти отложенные деньги. Часть своей мечты — реальной, взрослой — она отдала на Гришину гитару. Потому что была уверена, что вкладывается в его серьёзное будущее. В музыканта, которым сама не стала.

Когда я это поняла, мне стало по-настоящему её жалко. Масштаб её разочарования дошёл до меня целиком. Для нас это был просто дорогой подарок, который не пригодился. Для неё — кусок собственной несбывшейся жизни, вложенный во внука, который через год сказал «надоело».

Но Гришино решение это не меняло. Жалко Инессу Аркадьевну — да. Но заставлять ребёнка играть годами, чтоб оправдать бабушкину жертву, о которой он даже не знал, — это неправильно. Ребёнок не подписывался нести чужую мечту.

И тогда свекровь предложила выход, от которого стало совсем нехорошо.

— Раз он не играет — либо выкупите у меня гитару, либо верните. Я на неё свои деньги положила, настоящие деньги. Не будет играть — заберу и продам, хоть часть верну.

Вот тут взбунтовался Гриша. Он же ребёнок, для него всё просто.

— Это мой подарок! Мне на день рождения подарили! Почему бабушка забирает? Я буду играть, но не часто!

Ему было не объяснить взрослую бухгалтерию — что бабушка вложила свои сбережения, рассчитывая на его долгое обучение музыке. Он видел одно: подарили и отбирают. Потому что он перестал оправдывать ожидания.

Мы с Ромой оказались между молотом и наковальней. Выкупать гитару — это отдать крупную сумму за инструмент, на котором никто не играет, чистый убыток. Оставить и не отдавать — значит, получить скандал со свекровью. Вернуть гитару - разочаровать сына. Мы выбрали вернуть. Договориться с ребёнокм оказалось проще, чем с бабушкой.

Отдали гитару Инессе Аркадьевне. Она продала её — не за полную цену, конечно, б/у, но большую часть потраченного вернула.

А  Гриша после этой истории почти год отказывался ездить к бабушке. Сам, мы не запрещали. Он сделал свой детский, но очень точный вывод: бабушкины подарки действуют, только пока ты делаешь то, что она хочет. Перестал играть — забрали гитару. Значит, любовь и подарки — за оценки, за успехи, за оправданные ожидания. А он так не хотел. И к бабушке, которая забирает подарки, ехать не хотел.

Инесса Аркадьевна в этом обвинила меня.

— Это ты его настроила! Ребёнок сам бы не додумался! Ты специально его против меня повернула, чтоб он ко мне не ездил!

— Инесса Аркадьевна, я его не настраивала. Он сам не хочет. И, если честно, я его понимаю. Вы у него на глазах забрали подарок, потому что он перестал играть. Что ему было думать?

— Я вернула своё! Это разные вещи! Тем более, он гитару забросил.

Для неё — разные. Для девятилетнего Гриши — одно и то же. Подарили и отняли.

Прошёл год. Гриша к бабушке ездить снова начал — потихоньку, отошло. Но что-то в их отношениях надломилось, и я не уверена, что до конца срастётся. Он теперь с её подарками осторожен, как будто ждёт подвоха, — не радуется сразу, а будто прикидывает, за что дают и не заберут ли потом.

Инесса Аркадьевна так и считает, что во всём виновата я. Что нормальные родители заставили бы ребёнка играть и не обесценили бы бабушкин подарок. Что я и Гришу настроила, и мечту её растоптала.

А я всё думаю про её деньги, отложенные на своё, которые она положила в чужую детскую мечту. Никто её об этом не просил. Мы прямо говорили — не бери дорогое, ребёнок маленький, неизвестно, надолго ли. Она не послушала. Купила на грани своих возможностей, залезла в кубышку, отложила свою важную покупку, — и когда ставка не сыграла, оказалось виновато не её решение, а мы с Гришей.

Я теперь решила, что дорогие подарки от свекрови брать не буду. Тут я поддерживаю логику сына - неизвестно, что потом последует и не заберёт ли она этот подарок.