Свекровь превращает каждый разговор в монолог о собственных страданиях, а я устала от этого

Вчера вечером произошёл очередной телефонный разговор со свекровью Людмилой Фёдоровной, который в очередной раз показал мне абсолютную бесперспективность попыток построить с ней нормальный диалог, основанный на взаимном интересе и поддержке. 

Она позвонила мне во время ужина, как обычно без предупреждения, и начала разговор с дежурного вопроса о том, как у меня дела, но то, что последовало дальше, было настолько типичным и предсказуемым, что я почувствовала, как внутри поднимается волна безнадёжности и раздражения одновременно.

— Ирочка, привет, как твои дела? — начала она бодрым голосом, который, как я уже знала по опыту, был лишь прелюдией к длинному монологу о собственных проблемах. — Как работа, как здоровье, как настроение?

Я на секунду задумалась, стоит ли вообще честно отвечать на этот вопрос, или лучше отделаться формальной фразой типа всё нормально и дать свекрови возможность сразу перейти к рассказу о себе. Но решила попробовать ещё раз быть искренней, надеясь, что хотя бы в этот раз она проявит настоящий интерес.

— Людмила Фёдоровна, честно говоря, неделя выдалась тяжёлая. На работе завал с проектами, я задерживаюсь до девяти вечера каждый день. Плюс Даша заболела, пришлось брать больничный, сидеть с ней дома, совмещать уход за ребёнком и удалённую работу. Устала я очень.

Я ожидала хоть каких-то слов сочувствия или поддержки, но свекровь сразу перехватила инициативу в разговоре.

— Ох, Ирочка, ну что ты знаешь об усталости! Вот у меня сегодня был день просто кошмарный! Представляешь, утром пошла в поликлинику за результатами анализов, простояла в очереди два часа! Два часа, Ира! У меня ноги так болели, что я думала, не дойду до дома. А врач мне ещё говорит, что давление высокое, нужно диету соблюдать и таблетки пить.

Я почувствовала знакомое разочарование от того, что мой рассказ о трудностях был полностью проигнорирован и свекровь немедленно переключила внимание на собственные проблемы.

— Людмила Фёдоровна, мне очень жаль, что у вас такой тяжёлый день был. С давлением действительно нужно быть осторожнее. Но вы хоть услышали, что я сказала? Я очень устала, работаю по двенадцать часов в сутки, плюс больной ребёнок на руках.

Свекровь как будто не расслышала моих слов и продолжила свой монолог.

— Да, давление это серьёзно. А ещё у меня колено разболелось, наверное, на погоду. Хожу еле-еле, каждый шаг даётся с трудом. И готовить приходится стоя, ведь никто мне не помогает. Сергей с утра до вечера на работе, ты тоже вечно занята. Вот и мучаюсь одна со своими болячками.

Я глубоко вздохнула, понимая, что разговор опять превратился в жалобы свекрови на жизнь.

— Людмила Фёдоровна, если вам тяжело готовить, Сергей может заказывать вам готовую еду. Или мы можем приезжать по выходным, помогать по хозяйству. Но сейчас я правда хотела бы, чтобы вы услышали меня. Мне очень тяжело совмещать работу и уход за больным ребёнком.

Свекровь вздохнула так тяжело, будто я попросила её о чём-то невыполнимом.

— Ирочка, ну все через это проходят! Я тоже растила Серёжу одна, папа его пропадал на работе. И ничего, справлялась, не жаловалась. А сейчас молодёжь от малейшей усталости в обморок падает. Вот я в твоём возрасте и ребёнка растила, и на двух работах вкалывала, и за родителями ухаживала. И не ныла!

Эти слова, обесценивающие мои трудности и выставляющие меня слабой и изнеженной, задели меня больше, чем я ожидала.

— Я не ною, Людмила Фёдоровна. Вы сами спросили, как у меня дела, я честно ответила. Но вместо поддержки вы сразу начинаете рассказывать, как вам плохо, и сравнивать мои трудности с вашими, обесценивая мои переживания.

Свекровь замолчала на несколько секунд, потом заговорила уже обиженным тоном.

— Ну вот, опять я виновата! Не могу я уже и пожаловаться родным людям на свои проблемы? Должна молчать и терпеть, да? А то невестка обидится, что я про себя рассказываю!

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от этой манипуляции и подмены понятий.

— Людмила Фёдоровна, я не против того, чтобы вы делились своими проблемами. Но хотелось бы, чтобы это был диалог, а не монолог. Чтобы вы тоже интересовались моей жизнью, слушали меня, а не сразу переключались на свои темы.

Свекровь фыркнула с явным недовольством.

— Я же интересуюсь! Спросила, как твои дела, ты ответила. Что ещё нужно? Должна я теперь расспрашивать тебя час о каждой мелочи? У меня тоже своя жизнь есть, свои проблемы и переживания!

Я встала и начала ходить по комнате, чувствуя, как разговор в очередной раз заходит в тупик.

— Вопрос как дела это формальность, если после моего ответа вы сразу начинаете говорить только о себе. Настоящий интерес это когда человек слушает, задаёт уточняющие вопросы, сочувствует, поддерживает. А вы каждый раз используете мой ответ как трамплин для запуска рассказа о собственных страданиях!

Свекровь замолчала, и я услышала, как она тяжело дышит в трубку.

— Значит, по-твоему, я плохая свекровь, которая не умеет поддерживать? Которая думает только о себе? Прекрасно, Ирина! Теперь я знаю, что ты обо мне думаешь!

Я села обратно за стол, чувствуя полное изнеможение от этого разговора.

— Я не говорю, что вы плохая свекровь. Просто констатирую факт, что нормального диалога у нас не получается. Каждый раз, когда вы спрашиваете, как у меня дела, я пытаюсь честно ответить, но мой ответ вас не интересует. Вы ждёте не моего рассказа, а возможности начать свой.

Свекровь вздохнула с такой обидой, будто я обвинила её в чём-то ужасном.

— Ирочка, может, ты просто не понимаешь, как тяжело пожилому человеку? Мне шестьдесят семь лет, я одна живу, здоровье не то, что раньше. Конечно, мне хочется выговориться, поделиться с кем-то своими переживаниями. Неужели это так плохо?

Я закрыла глаза, пытаясь найти слова, которые не обидят свекровь, но донесут мою мысль.

— Людмила Фёдоровна, делиться переживаниями не плохо. Плохо делать это за счёт обесценивания чужих переживаний. Когда я говорю, что устала, а вы отвечаете, что я не знаю, что такое настоящая усталость, это обидно. Когда я жалуюсь на трудности с ребёнком, а вы говорите, что раньше было ещё тяжелее и никто не ныл, это больно.

Свекровь помолчала, потом заговорила уже более мягким тоном.

— Я не хотела тебя обидеть, Ирочка. Просто у меня такая манера разговора. Я привыкла сравнивать, рассказывать о своём опыте. Не думала, что это тебя так задевает.

Я почувствовала, как внутри появляется слабая надежда на то, что свекровь наконец начинает понимать проблему.

— Людмила Фёдоровна, я ценю то, что вы интересуетесь моей жизнью. Но давайте попробуем строить разговор по-другому? Когда я отвечаю на вопрос о делах, попробуйте просто выслушать меня, посочувствовать, задать дополнительные вопросы. А потом уже рассказывайте о себе. Тогда это будет настоящий диалог, а не соревнование, у кого жизнь тяжелее.

Свекровь вздохнула, и я не была уверена, согласие это или очередное проявление обиды.

— Хорошо, Ира. Попробую. Так расскажи мне подробнее, как там Дашенька? Что у неё болит, как лечите?

Я начала рассказывать о болезни дочери, но через минуту свекровь перебила меня фразой о том, что когда Серёжа был маленький, у него тоже часто было такое, и дальше последовал двадцатиминутный рассказ о детских болезнях моего мужа, и я поняла, что ничего не изменилось.