Свекровь продала свою машину вдвое дешевле и выставила нас виноватыми

Первую машину мы купили прошлой весной. Старенький, но бодрый хэтчбек, без кредита, на свои. Гордость, честно говоря, распирала. Решили сразу же съездить к свекрови — она живёт в посёлке в ста километрах от нас.

Подъехали к её дому, припарковались у калитки. Свекровь вышла на крыльцо, посмотрела на машину, на нас, вздохнула.

— Значит, купили… — протянула она. — А позвонить мне, спросить нельзя было?

Я не поняла, к чему это. Муж спросил прямо:

— Мам, а зачем?

— А затем, — свекровь посмотрела укоризненно, — что у меня машина стоит. Ты с детства знаешь. Я бы вам почти задаром отдала.

Своей машиной она называла старый седан, который четыре года назад после смерти оставил ей сожитель. Права она так и не получила, автомобиль всё это время ржавел под навесом. Свекровь иногда садилась в салон «повспоминать», и на любую попытку заговорить о продаже реагировала одинаково:

— Это память. Никуда я её не дену.

Муж напомнил об этом.

— Ты же сама говорила, что продавать не будешь.

— Мало ли что говорила, — отмахнулась она. — Времена меняются. Налоги душат, страховка тоже. Но всё равно, могли бы хотя бы спросить сначала, — повторила, будто мы совершили преступление.

Через чай и пироги она перешла к сути.

— Раз вы теперь на колесах, разбираетесь, — сказала она Игорю, — поможешь мне эту развалюху сбыть. Мне одной ничего не впарить, а ты мужчина, да и в технике шаришь.

Машина, о которой шла речь, была 90-х годов, с облезлой краской и лысой резиной. Игорь почесал затылок, но отказать матери не смог. Договорились, что он выставит объявление, пригласит кого‑нибудь посмотреть.

Через неделю нашёлся мужик, готовый забрать авто за семьдесят тысяч. С учётом состояния это ещё была хорошая цена. Игорь отвёз его к матери, показал машину, честно перечислил, что придётся менять.

После осмотра свекровь подвела итог:

— Семьдесят? Это смешно. Я в интернете посмотрела, сколько такие стоят. Там от ста пятидесяти.

— Там за живые, на ходу, — объяснил муж. — У тебя полморды гнилые, мотор троит, коробка хрустит. Хочешь дороже — сама продавай. Я за эти деньги нашёл, дальше — как знаешь.

— Найду! — упрямо сказала она.

Покупатель, услышав отказ, уехал.

Мы вернулись в город, занялись своими делами. Месяца через два свекровь сама позвонила Игорю.

— Я машину продала, — сообщила она. — За тридцать.

Потом, уже при личной встрече, рассказала подробности. Пришёл какой‑то парень «по объявлению из газеты», покрутился вокруг, послушал двигатель и заявил:

— Здесь всё менять надо. Дам тридцать и заберу на запчасти. Больше она не стоит.

Свекровь вспоминала это с обидой:

— Обнаглел. Но я подумала, что раз ты того покупателя упустил, другого уже не будет. Согласилась.

И вот уже почти год при каждом удобном случае она возвращается к этой теме.

— Если бы вы с машиной не приперлись, я бы свою не стала трогать, — говорит. — Платила бы налоги потихоньку, зато память бы стояла во дворе. Теперь продала за копейки, стыдно перед Колей, — так звали её сожителя. — Встретимся там, на том свете, он спросит: "Где наша машина?" А я что ему отвечу?

Игорь один раз осторожно заметил:

— Мам, ну ты же сама решила. Я не заставлял.

— А кто объявление подал? Кто мне в уши дул, что семьдесят нормально? — тут же парировала она. — Если б не вы со своей машиной, я бы эту вообще не трогала.

Слушать это каждый раз становится всё сложнее. Особенно когда знаешь, что сначала она хотела «почти даром отдать», потом отказалась от нормальной цены, а в итоге сама же продала вдвое дешевле и осталась недовольна.

Теперь, когда собираемся к ней в гости, Игорь по дороге шутит:

— Сколько минут до разговора про машину даёшь?

Обычно хватает десяти.