Свекровь сама потребовала удалить её из общего чата, а теперь причитает - выкинули бабушку!

У нас есть семейный чат. Обычный, как у всех: я, Денис, свекровь Тамара Львовна, Денисов брат с женой, ещё пара родственников. Туда сваливается всё — кто когда приезжает, чьи-то фотографии с дачи, во сколько собираемся на выходных, что купить к столу, где скидки на детское, смешные картинки. Живёт чат активно, особенно вечерами.

Тамару Львовну этот поток раздражал давно.

— Опять сто сообщений, — жаловалась она при встрече. — Телефон весь день пищит, пищит. Я половину и не читаю. Мне зачем знать, что вы там на ужин готовите? У меня от этого пиликанья голова болит.

Я предлагала — поставьте беззвучный режим для чата, будет тихо, а важное посмотрите, когда удобно.

— Да не умею я эти режимы, — отмахивалась она. — И вообще, зачем мне это всё. Мусор один.

Так тянулось долго. А потом был один особенно активный день — обсуждали чей-то день рождения, кидали фотографии, спорили, где собраться, сообщений накидали штук триста за вечер. И Тамара Львовна написала в чат сама:

«Удалите меня отсюда. Не могу больше, телефон разрывается. Всё важное Денис мне и так скажет».

Я на всякий случай уточнила лично, позвонила.

— Тамара Львовна, вы точно хотите, чтоб вас убрали из чата? Там же все семейные новости, фотографии внуков, планы.

— Точно, Лерочка, точно. Устала я от этого гвалта. Важное Дениска мне лично сообщит, по телефону. А картинки ваши мне без надобности.

— Ну хорошо, как скажете.

Денис её удалил. Она сама попросила, всё честно.

Первые пару недель было спокойно. Тамара Львовна не пищала, не жаловалась. Мы в чате жили как жили.

А потом начало вылезать.

Собрались как-то в выходные на шашлыки — договорились в чате за два дня, всё обсудили, кто что везёт. Тамаре Львовне Денис позвонил накануне, сказал. Она приехала, но выяснилось, что половину деталей не знала — кто будет, во сколько начало сдвинули, что она могла бы захватить свою фирменную закуску, о которой в чате как раз просили. Обиделась, что «всё без неё решили».

Потом внучка — дочка Денисова брата — сделала первые шаги, сняли видео, скинули в чат, все умилялись, писали. Тамара Львовна увидела это видео через неделю, случайно, когда брат ей показал с телефона. Расстроилась: все уже отохали, а она узнаёт последней, как чужая.

Потом планировали поездку на дачу к свекрови же — обсудили в чате, кто на чьей машине, во сколько выезжаем. Ей Денис сказал время, но не сказал остальное, и она весь день прождала не пойми чего, пока мы решали логистику без неё.

И покатились обвинения. В мой адрес.

— Это ты специально, Лера, — заявила она мне как-то. — Ты меня из семьи вычеркнула. Все всё знают, а бабушка — последняя. Внуков не вижу, фотографий не вижу, планы мимо меня. Ты меня выпихнула, чтоб я была ни при чём.

Я растерялась.

— Тамара Львовна, вы же сами попросили вас удалить. Написали в чат, я вам ещё звонила уточнить.

— Мало ли что я написала! Я устала тогда, сгоряча! А ты и рада, тут же кнопку нажала!

Денис вступился.

— Мам, ты правда сама попросила. Лера у тебя переспросила даже. Ты сказала — важное я тебе скажу. Я говорю.

— Говоришь! А про Сонечкины первые шаги ты мне сказал? Про то, что время шашлыков сдвинули, сказал? Нет! Ты важное считаешь по-своему, а мне всё интересно, я бабушка! — Она перевела дыхание. — Могли бы отдельный чат сделать. Для важного. Специально для меня, чтоб я только нужное получала. А вы просто взяли и вычеркнули мать. Выкинули.

Вот в этом вся свекровь. Ей хотелось, чтоб под неё подстроились: сделали персональный канал, куда кто-то — то есть я, конечно, — отбирал бы для неё новости, фильтровал, подавал в удобном виде, без «мусора», но со всем важным, видимо, одним сообщением, как отчёт за день. Чтоб и телефон не пищал, и ни одна фотография внуков мимо не прошла. Личный секретарь по семейным новостям.

В старый чат её не вернули. Денис прямо сказал:

— Мам, чат тебя раздражал, ты сама ушла. Обратно — опять будешь жаловаться на сто сообщений. Я буду тебе звонить и говорить то, что считаю важным. Как ты и просила.

— Как ты считаешь! А я, значит, довольствуйся объедками с твоего стола.

— Мам, ну не хочешь звонков — вернём в чат, терпи пищание. Одно из двух.

— В чат не хочу, там гвалт. И объедков не хочу. Хочу, чтоб по-человечески.

«По-человечески» в её понимании — это чтоб кто-то персонально её обслуживал. И этим кем-то предполагалась я. Потому что Денис этим заниматься не будет, его брат с женой тоже, им не до этого. 

Я отдельным информированием заниматься не стала. Наотрез. Не из вредности — просто это была бы вечная работа без конца и края: сиди и решай, какая фотография для Тамары Львовны важная, а какая мусор, какое обсуждение ей интересно, а какое нет, пересказывай, пересылай, отчитывайся. И всё равно бы не угодила — что-то да пропустила бы, и опять «ты меня вычеркнула».

Денис ей звонит. Сообщает то, что сам считает нужным, — крупное: кто приезжает, когда семейный сбор, что с внуками важного. Мелочь, фотографии, повседневную болтовню — нет, до этого руки не доходят, да он и не обязан.

И Тамара Львовна регулярно узнаёт часть новостей с опозданием. Фотографии внуков видит, когда ей их покажут вживую. Про какие-то посиделки слышит постфактум. Про то, что кто-то заболел или, наоборот, чего-то добился, — через неделю, случайно.

Каждый раз это новая обида. И каждый раз, по её версии, виновата я. Зачем? Почему? Да можно и не спрашивать. Это же я чат когда-то создала, а потом звонила уточнять решение свекрови. Очень удобно было назначить меня виноватой. 

На днях мы были у неё в гостях. Пили чай, показывали на телефоне свежие фотографии со старшим — он в бассейн пошёл, первое занятие, довольный.

— Ой, а я и не знала, что вы его в бассейн отдали, — сказала Тамара Львовна, разглядывая экран. — Когда это?

— Две недели назад, — ответил Денис. — В чате писали.

— В чате, — она поджала губы. — В чате, из которого меня выставили.

— Из которого ты сама ушла, мам.

— Ушла, ушла. — Она отдала телефон обратно. — А фотографии-то хорошие. Скинь мне, что ли, эту, где он в шапочке. Всё я теперь последняя узнаю.

Денис скинул ей фотографию — ту, где сын в резиновой шапочке, надутый и важный. Тамара Львовна долго её разглядывала, потом убрала телефон в карман халата.

— Красивый у меня внук, — сказала она. — Жаль, я про бассейн последняя узнаю. Ну да ладно. Кому я нужна.

Я разлила ещё чаю. Денис взял с тарелки пирог.

— Мам, хочешь — верну тебя в чат. Прямо сейчас.

— Не хочу я в чат, — сказала Тамара Львовна. — Там пищит.

И придвинула к себе вазочку с вареньем.

Мне кажется, звук моих закатывающихся глаз было слышно. Свекровь нашла отличный повод доколёбываться до нас постоянно: в чат я не хочу, но в курсе всего быть хочу. Ах, вы не будете под меня прогибаться? Ну я вам теперь постоянно этими упрёками буду кровь сворачивать. 

Не будь этой проблемы, свекровь бы придумала новую, мы это уже проходили. Пусть уж на чат дуется.