Свекровь считает, что детей от разных браков надо лечить по-разному

Когда я выходила замуж во второй раз, у меня уже была дочка. Я сразу сказала Саше:

— Таньку любить как родную я тебя не прошу. Но плохого отношения к ней не потерплю. Не потянешь — лучше сразу разойдёмся.

Он уверил, что всё понимает, будет нормальным отчимом. И, в общем, слово держит. Но всплыл один момент, который я поначалу не заметила.

У Саши есть мама, Галина Петровна, и у Галины Петровны есть лучшая подруга — Нина, много лет работает в аптеке. Для свекрови Нина — почти как профессор. Любая болячка: звонок Нине, та по телефону «диагноз» ставит и перечисляет, что купить. Поликлиника в этой схеме не участвует вообще.

Я, если честно, от такой медицины в лёгком ужасе. Одно дело — спросить, какой сироп лучше взять, другое — антибиотики по телефону подбирать. Но спорить со взрослой женщиной бесполезно.

Саша пошёл по тому же пути. Заболел — не к врачу, а маме звонит:

— Мам, у меня горло дерёт и ломит всё.

Та дальше: «Нина, у Саши то‑то и то‑то, что посоветуешь?» Потом мне в мессенджер летит список из трёх–четырёх препаратов. Я пыталась с ним поговорить:

— Может, хотя бы анализы сдашь?

Он отмахивался:

— Я сам за себя решу. Мне так удобно.

Ладно, взрослый мужик, сам отвечает.

А вот когда слегла Танька — тут у меня терпение кончилось.

Дочке было уже почти шесть, болела она редко, максимум насморк. И тут зимой поднялась температура, начала кашлять. Я сразу вызвала педиатра на дом, на работе взяла больничный. Врач пришла, послушала, посмотрела, выписала рецепты.

Я сфотографировала назначения и отправила Саше:

— Купи, пожалуйста, по дороге вот это и только это. И, пожалуйста, без маминых консультаций. Я врачу доверяю.

Он ответил «ок», а через час уже звонила Галина Петровна, расспрашивала, что и как. Я насторожилась:

— Гал, всё под контролем. Доктор была, лекарства назначила.

— Нине покажи, пусть посмотрит, — не унималась она.

Я повторила, что не хочу вмешивать посторонних. На этом разговор закончился.

Вечером приходит Саша с пакетом таблеток. Открываю — ни одного названия из списка. Какие‑то «почти то же самое, только дешевле», вместо капель в нос — бутылка физраствора и шприцы «для промываний», про противовирусное свекровь через Нину вынесла вердикт: «ерунда, тратить деньги не стоит».

— Ты что это принёс? — спросила я.

— Нина сказала, так лучше, — пожал плечами. — Она каждый день с этим работает, разбирается.

Мы тогда серьёзно поругались. Я натянула куртку и сама помчалась в аптеку за тем, что прописала врач. Саше сказала жёстко:

— Себя можешь лечить хоть картошкой и содой. Но лечение моего ребёнка — только по назначению врача. Ни ты, ни твоя мама в это не лезете.

Через пару дней позвонила Галина Петровна:

— Ну как Таня? Нина говорила, что после её корректировок за два дня на ноги встанет.

— Всё, что Саша принёс по вашим спискам, я выбросила. Да, прямо в мусор. Дочке даю только то, что выписала педиатр.

Ответом были обвинения в неблагодарности и длинная лекция о том, как «люди старались помочь». Я дослушала до середины, попрощалась и нажала «отбой».

Таня поправилась быстро, через неделю уже бегала, как ни в чём не бывало. Потом долго не болела.

Через пару лет у нас родился общий сын. Уже в роддоме Галина Петровна на громкой связи начала:

— Нина сказала, что надо заранее купить вот это, это и это. Мало ли что с малышом…

Я её перебила:

— Так, давайте договоримся один раз: если вы купите какие‑то лекарства без назначения врача, я их даже из пакета доставать не буду. Жалко будет ваших денег, правда. Не надо.

Она обиделась, но тему свернула.

Когда малышу был полгодика, он подхватил лёгкую простуду — температура, сопли. Я вызвала врача, выписали тот же список из «сиропа+капли», только в детской дозировке. Саша на этот раз купил строго по рецепту и уже постфактум сообщил матери, что малыш заболел.

Свекровь позвонила мне сама:

— Чем лечите? — спросила.

Я напряглась, готовая к новой ссоре, описала назначения. И тут она вдруг:

— Хорошо, так и давай. Главное — аналоги не бери, только то, что выписали. Мало ли, что на подделку нарвёшься.

Я даже опешила. Но спорить не стала.

Где‑то через год в разгар весны слегли оба ребёнка. Врач осмотрела их по очереди, расписала одинаковую схему, только дозы разные. Саша, по старой привычке, всё рассказал матери. Та, видимо, опять позвонила Нине, а затем прислала мне сообщение: длинный список недорогих заменителей — и подпись «это для Тани, а для Серёжи лучше ничего не менять, пусть пьёт то, что врач сказал».

Саше она потом ещё по телефону добавила:

— Внуку твоему дорогие лекарства нужны, а падчерке можно и подешевле взять, там одно и то же.

Я прочитала этот список, спросила у мужа:

— Ты вообще слышишь, что там сказано? Одного ребёнка — лечить как надо, а второй — как получится?

Он поморщился:

— Мамка, конечно… перегнула. Я не думал об этом так.

Я ещё раз спокойно объяснила, что для меня оба ребёнка равные. И что любые «советы» в стиле «этому лучше, тому похуже» я не принимаю.

После этой истории, в следующий раз, когда кто‑то из детей заболевал, Галина Петровна звонила уже с другими вопросами:

— Супчик сварить? В аптеку за чем‑нибудь сходить? В поликлинику отвезти?

Про лекарства — ни слова. Думаю, Саша всё‑таки с ней серьёзно поговорил. Но тот случай с «аналогами для одной и оригиналами для другого» я до сих пор помню очень отчётливо.