Свекровь считает, что я загубила ее сына ипотекой и декретом

Стою у окна и смотрю, как Павел садится в машину. Спина сутулая, движения замедленные – устал. Опять допоздна на второй работе задержался. А ведь суббота, мог бы дома побыть, с Димкой поиграть.

Четыре года назад все было иначе. Мы с Пашей только переехали в эту квартиру – двухкомнатную, с огромной кухней-гостиной. Я тогда настояла именно на такой планировке. Хотелось простора, красоты. Павел сомневался, мол, дорого выходит, может, что попроще? Но я уперлась.

– Один раз живем! – говорила я. – Не хочу в клетушке ютиться.

Взяли. Платеж вышел немаленький, но мы оба хорошо зарабатывали. Я работала в крупной компании, куда меня пристроил папа. Зарплата достойная, перспективы роста. Павел тоже не бедствовал – инженер с опытом.

Паша обрадовался, я вроде тоже, хотя внутри все сжималось от страха. Как мы потянем?

Свекровь, когда узнала, схватилась за голову:

– Вы что, с ума сошли? У вас такие платежи! На что жить будете?

Я тогда обиделась страшно. Обвинила ее в том, что она внуков не хочет, что ей только старший сын дорог с его идеальной семьей. Наговорила лишнего.

Димка родился, и первое время было еще терпимо. Декретные выплаты, плюс муж стал брать подработки. Справлялись.

Но когда я вышла из декрета, началось. Работа далеко, сад в другом конце района. Утром везу ребенка, потом мчусь на работу, вечером обратный маршрут. Домой приползаю без сил, а там готовка, уборка, стирка. Павел приходит еще позже.

А потом случилось то, что должно было случиться. Меня сократили. Красиво, конечно, обставили, мол, реорганизация, оптимизация. Но суть одна – уволили.

Павел, когда узнал, побелел:

– И что теперь?

– Найду другую работу, – пообещала я.

Искала. Два месяца искала. Но везде либо далеко, либо платят копейки, либо с моим графиком не готовы мириться.

В итоге устроилась в магазин через дорогу от дома. Администратором. График удобный, с девяти до трех. Как раз успеваю Димку из сада забрать. Зарплата... лучше не говорить.

Паша ничего не сказал. Только еще одну подработку взял – по выходным теперь с приятелем ремонты делает.

– Сынок, ты на себя в зеркало смотрел? – спрашивает она. – Тебе тридцать два, а выглядишь на сорок пять.

– Мам, не начинай.

– А я и не начинаю. Я констатирую. Ты себя угробишь с такими нагрузками. А ради чего? Ради того, чтобы твоя жена в магазине игрушки продавала?

Вышла из кухни, не выдержала:

– Я не игрушки продаю, а администратор.

Свекровь на меня даже не посмотрела:

– Какая разница? Ты взрослая женщина с высшим образованием. И работаешь за копейки, пока муж из последних сил тянет вашу ипотеку.

– А твоя мама? – парировала она. – Что-то я не слышала, чтобы она помогать рвалась.

Это правда. Мои родители живут далеко, приезжают редко. Мама еще работает, на пенсию не собирается.

– Если вам сын так дорог, – говорю, – помогли бы деньгами.

Свекровь рассмеялась:

– Деньгами? А вы не обнаглели? Я вам квартиру покупала? Я вас заставляла такую дорогую брать? Вот и расхлебывайте.

– Мам, иди домой, пожалуйста.

Она ушла. А мы остались. Сидели на кухне, молчали.

– Может, она права? – наконец спросил Павел. – Может, продать квартиру, купить что-то поменьше?

– И все наши мучения зря? Столько лет платили!

– Оль, я больше не могу. Честно. Я встаю в пять утра, прихожу в одиннадцать вечера. Димку вижу только спящим.

– Я найду нормальную работу! Дай мне время!

– Сколько? Год? Два? Я столько не протяну.

Сегодня утром Павел сказал:

– Я позвоню риелтору. Посмотрим варианты.

Кивнула. Что еще оставалось?

Сижу теперь, смотрю на эту кухню-гостиную, ради которой все и затевалось. Красивая, просторная. Мечта.

Только вот Павел в ней почти не бывает. Все на работах пропадает. И Димка папу видит урывками.

Может, свекровь и права. Может, я действительно думаю только о себе. О своем удобстве, о своих хотелках.

Квартиру продадим, наверное. Купим что-то поскромнее. Павел будет меньше работать. А я попробую найти что-то с нормальной зарплатой. Только вот получится ли?