Свекровь убедила дочь, что вместо университета ей нужен муж, которого пока не существует

Алине семнадцать. Через четыре месяца — выпускные экзамены, через полгода — поступление. По крайней мере, так было в наших планах до прошлой осени.

Теперь у Алины другие планы. Замуж.

За кого — неизвестно. Кандидата нет. Даже парня нет. Но она твёрдо уверена: закончит школу, и муж появится. Сам. Из ниоткуда. Обеспеченный, любящий, готовый взять её на содержание.

Эту чушь ей вбила в голову моя свекровь, Валентина Ивановна.

Началось всё невинно. Алина стала чаще ездить к бабушке — якобы помогать на даче. Я радовалась: наконец-то сближаются. Свекровь всегда была ближе к младшей внучке, а тут — внимание к старшей. Хорошо же.

Оказалось — не хорошо. Первый звоночек прозвенел в октябре. Алина вернулась с дачи и за ужином заявила:

— Не понимаю, зачем мне высшее образование.

Мы с Артёмом переглянулись.

— В смысле — зачем? — муж отложил вилку.

— Ну, бабушка говорит, что женщине главное — удачно выйти замуж. Образование не пригодится.

— Бабушка так говорит?

— Да. Она сама без диплома прожила. И ничего.

Я сдержалась. Не стала напоминать, что свекровь всю жизнь зависела от мужа, а после его смерти еле сводит концы с концами на пенсии. Что её единственный источник дохода — помощь от нашей семьи. Что её «удачное замужество» закончилось в шестьдесят два года полной беспомощностью.

Артём попытался объяснить:

— Алин, образование — это страховка. Вдруг что-то пойдёт не так?

— Что может пойти не так?

— Всё что угодно. Развод, болезнь мужа, финансовые проблемы. Женщина должна уметь обеспечить себя сама.

— Бабушка говорит, что это мужские отговорки. Нормальный мужчина обеспечит семью.

Я не выдержала:

— Бабушкин «нормальный мужчина» умер восемь лет назад. И теперь мы оплачиваем ей лекарства и коммуналку. Это тот пример, которому хочешь следовать?

Алина надулась, ушла к себе. Разговор закончился ничем.

Дальше — хуже. К декабрю её оценки покатились вниз. Тройки по математике, тройки по русскому. Учителя звонили — что случилось с девочкой, была же отличница.

Случилась бабушка.

Я попыталась поговорить с свекровью. Позвонила, аккуратно подняла тему.

— Валентина Ивановна, Алина говорит, что вы советуете ей не поступать в университет.

— А зачем ей университет? — голос невинный, даже удивлённый. — Умная девочка, красивая. Найдёт хорошего мужа — будет как у Христа за пазухой.

— Но ей семнадцать. У неё даже парня нет.

— Появится. После школы всегда появляются.

— А если не появится?

— Появится, — повторила свекровь уверенно. — Главное — не тратить время на эту ерунду с институтами. Я вот не училась — и ничего.

Ничего. Вдова без профессии, без накоплений, без возможности заработать. Живёт на пенсию и нашу помощь. Это — ничего?

— Валентина Ивановна, пожалуйста, не говорите ей больше таких вещей. Мы хотим, чтобы она получила образование.

— А я хочу, чтобы внучка была счастлива. Счастье — это семья, дети. Не бумажки с печатями.

Разговор зашёл в тупик. Свекровь не видела проблемы. Для неё всё было логично: женщина выходит замуж, муж обеспечивает, женщина рожает детей. Как в её молодости. Как в прошлом веке.

Что мир изменился — она не замечала. Или не хотела замечать.

К февралю Алина объявила, что не будет сдавать ЕГЭ.

— Зачем? Я всё равно не пойду в университет.

— А что будешь делать после школы?

— Работать. Пока не выйду замуж.

— Где работать? Без образования?

— Где-нибудь. Продавцом. Официанткой.

— И сколько ты заработаешь?

— Какая разница? Это же временно.

Временно. Пока не появится мифический муж, который решит все проблемы.

Артём поехал к матери. Вернулся мрачный.

— Бесполезно. Она уверена, что делает благое дело. Спасает внучку от моей тирании.

— От твоей тирании?

— Ну да. Оказывается, это я заставляю дочь учиться. Потому что не понимаю женской природы.

Я села, потёрла виски. Голова раскалывалась от абсурда происходящего.

— Что делать?

— Не знаю. Запретить Алине ездить к маме — она обидится ещё больше. Не запретить — мама продолжит промывать ей мозги.

— Может, показать ей реальность?

— Какую реальность?

Я думала об этом всю ночь. А утром — придумала.

Позвонила своей подруге, Марине. Она развелась пять лет назад, осталась с двумя детьми и без образования. Работала уборщицей, потом — кассиром, потом — курьером. Сейчас еле выживает на минималку.

— Марин, можешь поговорить с моей дочкой? Расскажи свою историю.

— Ту, где я думала, что муж вечный?

— Именно.

Марина приехала в субботу. Алина сначала не хотела слушать — закатывала глаза, смотрела в телефон. Но потом — прислушалась.

Марина рассказывала спокойно, без надрыва. Как вышла замуж в девятнадцать. Как родила двоих. Как муж зарабатывал, а она сидела дома. Как он ушёл к другой — через двенадцать лет брака, когда ей было тридцать один. Как она осталась без профессии, без опыта, без денег.

— Алименты — копейки, — говорила Марина. — Работу нормальную не найти — кому нужна тётка без образования и с детьми? Сейчас мне сорок, и я только-только начинаю выбираться. Получаю заочно диплом, параллельно работаю. Знаешь, сколько это отнимает сил?

Алина молчала. Смотрела уже не в телефон — на Марину.

— Ты красивая, — продолжала та. — Молодая. Думаешь, это навсегда? Я тоже так думала. А потом муж нашёл моложе и красивее. И что у меня осталось?

— Но это же не у всех так...

— Не у всех. Но у достаточного количества. Каждый третий брак — развод. Хочешь играть в рулетку своей жизнью?

Алина не ответила. Но что-то в её глазах изменилось.

После ухода Марины она долго сидела на кухне, смотрела в окно. Потом спросила:

— Мам, а бабушка правда живёт только на пенсию?

— Пенсия плюс наша помощь. Мы оплачиваем ей лекарства, иногда — коммуналку.

— Почему она мне не сказала?

— Наверное, стыдно. Или не хочет признавать, что её модель жизни — устарела.

Алина молчала. Думала.

— Бабушка говорила, что дедушка её обеспечивал...

— Обеспечивал. Пока был жив. А потом умер. И выяснилось, что у неё ничего нет. Ни профессии, ни сбережений, ни навыков. Только умение быть женой.

— Но у меня будет по-другому...

— Может быть. А может — нет. Образование — это гарантия, что ты справишься в любом случае. С мужем или без.

Она не сдалась в тот день. И на следующий — тоже. Но что-то начало меняться. Она реже ездила к бабушке, чаще сидела над учебниками. К апрелю — подтянула оценки до четвёрок.

ЕГЭ она решила сдавать. Не потому что мы заставили — потому что сама поняла.

— Подам документы, — сказала она за ужином. — Посмотрю, куда пройду. Может, на заочное — чтобы работать параллельно.

— А замуж?

— Замуж успею. Когда найду того, кто стоит того.

Свекровь обиделась. Сказала, что мы настроили внучку против неё. Что испортили девочке жизнь. Что она хотела только добра.

Я не стала спорить. Просто перестала отправлять Алину на дачу.

Может, Валентина Ивановна и хотела добра. По-своему, по-старому. Но её добро — это зависимость от мужчины, который может уйти в любой момент. Это беспомощность в шестьдесят два года. Это жизнь на чужие подачки.

Я хочу для дочери другого. Свободы. Выбора. Возможности сказать «нет» и уйти — потому что она может себя обеспечить.

Замуж она выйдет когда-нибудь. Может быть. Если захочет. Но не потому что некуда деться — а потому что полюбит. И это будет её решение. Не бабушкино.