Свекровь украла у нас паспорта, чтобы "отвести беду"

Паша мне ещё до свадьбы говорил, что мать у него, мягко скажем, со странностями. Всегда была такая — восторженная, верила в мистику, в колдовство, в заговоры, в порчу-сглаз, во всё это. То к гадалкам ходила, то обереги развешивала. Я на это смотрела сквозь пальцы — ну, у человека такие убеждения, в каждой избушке свои погремушки. Иногда, конечно, разговоры с Анастасией Викторовной выматывали — она могла час рассказывать про энергетику и знаки, — но я терпела, кивала, пропускала мимо ушей.

А лет пять назад всё вышло на новый уровень. Свекровь вдруг решила, что у неё самой есть дар. Что она теперь не просто верит, а умеет. Предсказывать будущее, снимать порчу, видеть, чего людям нельзя, а что можно. Открылось в ней, видите ли.

Вот тут я напряглась. Потому что из зрителя своих фантазий она превратилась в режиссёра наших жизней. Стала командовать. Кому когда куда ехать. Что есть, что не есть. Чем лечиться, чем не лечиться. И всё это тоном истины в последней инстанции — не «мне кажется», а «так надо, духи сказали, я знаю».

Мы с Пашей тогда ребёнка пока не планировали. Решили сначала на квартиру накопить, съехать со съёмной, встать на ноги, а уж потом детей. Нормальная взрослая логика. Предохранялись, не торопились.

А свекровь выдала:

— Я знаю, почему у вас до сих пор внуков нет. Мне духи открыли. У вас в квартире злые силы, порча на зачатие. Я вам помогу.

И притащила к нам в съёмную квартиру мешочки с какими-то травами. Разложила по углам, зажгла что-то, ходила по комнатам и завывала — реально завывала, монотонно, — очищала наше жильё от злых сил, которые мешают нам зачать.

А мы просто предохранялись. У нас не было никаких проблем с зачатием — мы его и не пытались добиться. Но объяснять это Анастасии Викторовне было бесполезно. Она была уверена, что раскрыла тайну нашей бездетности и спасает нас.

Паша тогда её выпроводил, травы повыкидывали, квартиру проветрили, посмеялись даже. Думали — ну причуда, перебесится.

Не перебесилась. Дальше — больше.

Она стала предсказывать нам неудачи. Регулярно. То Паше нельзя менять работу — «вижу крах». То нам нельзя покупать машину — «будет авария, духи показали». То куда-то ехать нельзя — «чувствую беду». И каждый раз с таким напором, с такой уверенностью, будто это не её фантазии, а прямая линия с высшими силами.

И вот что показательно — ни одно её предсказание ни разу не сбылось. Ни единого. Паша работу поменял — всё отлично, повысили. Машину купили — ездим без проблем. Ездили куда отговаривала — возвращались целыми. Сто процентов промахов. Но это Анастасию Викторовну не смущало ни капли. Не сбылось — значит, «отвела беду» своими заговорами. Всегда права, при любом исходе.

А недавно случилось то, после чего терпение кончилось.

Собрались мы с Пашей в отпуск. К моей сестре, в соседний регион — давно не виделись, она звала, мы соскучились. Купили билеты, собрали чемоданы, предвкушали.

Свекровь, узнав, встала на дыбы.

— Не езжайте! Духи показали — будет беда в этой поездке! Большая беда! Я умоляю, останьтесь!

Мы отмахнулись. Сто раз уже слышали про беду, которая ни разу не случилась. Паша ей сказал — мам, хватит, мы едем, успокойся.

И вот перед самым отъездом она приехала к нам. «Попрощаться, последний раз попробовать отговорить». Сидела, причитала про беду. Мы вежливо выслушивали, собирались. А она в какой-то момент, пока я отвлеклась, незаметно вытащила из моей сумки наши паспорта. Мой и Пашин. Оба.

Мы это обнаружили уже когда собрались выходить. Паспортов нет. Обыскали всю квартиру — нигде. А без документов — никуда, билеты на поезд именные, без паспорта не пустят.

Сразу поняли, чьих рук дело. Звоним свекрови — телефон отключён. Она, оказывается, всё просчитала: выкрала паспорта, отключила телефон и спряталась у подруги, чтоб мы её сразу не нашли. Чтоб мы точно не уехали, пока «беда» не минует.

Поездка, естественно, сорвалась. Мы никуда не уехали в тот день. Я ревела от злости, Паша был вне себя.

На следующий день Паша её всё-таки вычислил — обзвонил всех её подруг, нашёл, у которой она отсиживается. Приехал, уже взбешённый, и забрал документы. Разговор у них, насколько я знаю, был короткий и страшный.

— Мам, ты вообще понимаешь, что ты сделала? Ты украла наши паспорта! Чтоб мы не уехали! Это нормально вообще?!

— Я вас спасала! Духи сказали — беда! Я не могла вас отпустить на погибель!

— Ты не спасала. Ты у взрослых людей документы выкрала и спряталась. Это уже не причуды, мам. Это диагноз.

В отпуск мы всё-таки съездили — перенесли на пару дней, добрались к сестре. И знаете что? Всё прошло прекрасно. Отдохнули, повидались, никакой беды, даже отдалённо. Как и во всех предыдущих ста случаях.

А со свекровью после этой истории мы не общаемся. Вообще.

Паша поставил условие жёстко:

— Пока ты не принесёшь справку от психиатра, что ты вменяемая, я с тобой даже разговаривать не стану. Воровать документы, прятаться — это уже не вера в духов. Это что-то с головой. Сходи, проверься. Нет справки — нет сына.

Он не отошёл, не простил. Для него кража паспортов стала чертой. Одно дело — травы по углам раскладывать, пусть, безобидно. А другое — сознательно украсть документы, отключить телефон, спрятаться, сорвать людям поездку. Это уже не милые странности. Это человек, который ради своих фантазий готов реально вредить, манипулировать, лишать тебя возможности жить свою жизнь.

А я для себя решила ещё жёстче. Даже если Анастасия Викторовна принесёт эту справку — а я сомневаюсь, что принесёт, — я с ней всё равно общаться не буду. Или буду по минимуму, вежливо, на расстоянии.

Потому что я больше не хочу жить в ожидании, что ей в следующий раз «нашепчут духи». Сегодня она травы раскладывает, завтра паспорта крадёт. А что послезавтра? Что она сделает, когда у нас реально дети появятся? Прибежит «снимать порчу» с младенца? Спрячет ребёнка, чтоб «отвести беду»? Подсыплет ему чего-нибудь травяного «для защиты»? Я не хочу это проверять. Я не хочу рядом с собой и со своей семьёй видеть человека, который руководствуется голосами в голове и готов ради этих голосов на любые выходки.

Паша надеется, что мать опомнится, проверится, вылечится, если там есть что лечить. Он всё-таки сын, ему тяжело её вычёркивать. А я на это смотрю трезвее — со стороны. Я вижу женщину, которая пять лет катится всё глубже в свои фантазии, и которую эти фантазии довели до воровства документов у родного сына. Справка справкой, но доверия у меня к ней не будет уже никогда.

Сейчас тихо. Свекровь не звонит — обиделась, что мы её «не поняли» и «не оценили спасения». Паша не звонит ей из принципа. Я не звоню тем более.

Иногда Паша вздыхает:

— Может, зря я так резко. Мать всё-таки.

— Паш, она у нас паспорта украла. И спряталась. Чтоб мы не уехали к моей сестре. Из-за духов. Ты это помнишь?

— Помню.

— Вот и не грызи себя. Ты правильно сказал про справку.

Он кивает. Но я вижу, что ему тяжело. Мать есть мать, какая бы ни была.

А мне не тяжело. Мне, наоборот, спокойно, что этого человека сейчас нет в нашей жизни. Что не раздаётся звонок с очередным «духи показали беду». Что никто не раскладывает травы по углам и не завывает над нашей кроватью. Что наши документы лежат, где положено, и никто их не выкрадет перед поездкой.

В отпуске у сестры было хорошо. Мы гуляли, отдыхали, и ни одна беда, которую напророчила Анастасия Викторовна, нас не нашла. Как не находила ни разу за пять лет. Потому что духов нет, а есть пожилая женщина, которая заигралась в колдунью до того, что стала опасной для близких. И держаться от неё подальше — самое разумное, что мы можем сделать. Со справкой или без.