Свекровь вдруг стала идеальной, и это пугает меня больше, чем её прежние придирки

Когда Виктор показал мне объявление о продаже квартиры в соседнем доме от его матери, я чуть не подавилась чаем.

— Смотри, двушка, ремонт свежий, цена адекватная, — он развернул ко мне экран телефона с такой надеждой в глазах, будто предлагал путёвку на Мальдивы. — И до мамы пять минут пешком.

Вот именно. Пять минут пешком. Пять минут, которые отделяли бы меня от ежедневных визитов Нины Павловны с проверкой, правильно ли я храню крупы и достаточно ли часто протираю пыль на верхних полках.

— Витя, мы же обсуждали район у парка, — осторожно начала я.

— Там дороже на полтора миллиона. А тут мама рядом, поможет, когда дети появятся.

Дети. Козырная карта свекрови, которую она разыгрывала при каждом удобном случае. Мол, внуков нянчить надо, а как я к вам через весь город поеду на своих больных ногах?

Ноги, к слову, не мешали ей каждые выходные являться к нам в съёмную однушку с кастрюлей борща и ворохом советов по ведению хозяйства.

Я думала, что вопрос с квартирой останется в стадии обсуждения ещё пару месяцев. Но через неделю случилось странное.

Нина Павловна позвонила не Виктору, а мне. Впервые за три года нашего брака.

— Лерочка, солнышко, — промурлыкала она в трубку, и я машинально проверила, не ошиблась ли номером. — Я тут шарлотку испекла по новому рецепту. Можно завезу вечерком?

Шарлотку. Мне. Солнышко.

Та самая свекровь, которая на нашей свадьбе громко шептала соседке по столу, что невеста могла бы и покрасивее платье выбрать.

— Конечно, Нина Павловна, — выдавила я.

Шарлотка оказалась восхитительной. Свекровь — неузнаваемой. Она просидела у нас полтора часа, ни разу не упомянула пыль на карнизе и даже похвалила мой «дизайнерский подход» к расстановке подушек на диване.

Виктор сиял, как начищенный самовар.

— Видишь, мам нормальная. Ты просто к ней привыкнуть не могла.

Следующие три недели превратились в парад чудес.

Нина Павловна записала меня к своему стоматологу — «лучшему в городе, дорогая». Притащила набор кремов для лица — «у тебя такая чувствительная кожа, Лерочка». Начала присылать рецепты в мессенджер с пометками: «Витенька это обожает с детства, но у тебя наверняка получится лучше».

Она даже перестала приезжать без звонка. Муж окончательно уверовал в семейную идиллию.

— Лера, квартира ещё в продаже, — сказал он за ужином. — Я поговорил с риелтором, можем на следующей неделе посмотреть.

— Витя, подожди. Тебе не кажется странным, что твоя мама вдруг так изменилась?

— Кажется, что она наконец приняла тебя в семью.

Я хотела возразить, но осеклась. А вдруг и правда? Вдруг люди меняются, и я просто слишком подозрительная?

В субботу мы с Виктором приехали к свекрови на обед. Нина Павловна суетилась на кухне, накрывая стол своим фирменным оливье, когда в дверь позвонили.

— О, это Галочка, соседка! — всплеснула руками свекровь. — Зайди, зайди, я тебе сахар верну.

Галочка задержалась в коридоре ровно на тридцать секунд. За это время я услышала шёпот, который явно не предназначался для моих ушей:

— Ну что, клюют?

— Дожимаю. Ещё пара недель, и переедут. Лерка уже оттаяла, подарочки-то работают. Главное, чтобы Витька первый взнос внёс, а там никуда не денутся.

Кровь отхлынула от лица.

Я тихо вернулась в комнату. Виктор листал старый фотоальбом, не подозревая, что его мать только что назвала нашу семью инвестиционным проектом.

Обед прошёл как в тумане. Я механически кивала, улыбалась, хвалила оливье. А внутри нарастало оглушительное понимание: всё это — спектакль. Идеально срежиссированный спектакль ради квартиры в соседнем доме.

В машине я молчала. Виктор болтал о планировке, о том, как здорово будет забегать к маме за пирожками.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — выдохнула я, когда мы припарковались у дома.

Он слушал, не перебивая. Лицо темнело с каждым словом.

— Может, ты неправильно поняла? — спросил он наконец.

— «Лерка уже оттаяла, подарочки работают». Как это можно понять неправильно?

Виктор опустил голову на руль.

— Я поговорю с ней.

— И что скажешь? Мама, хватит притворяться хорошей?

Он промолчал. Разговор с Ниной Павловной состоялся через два дня. Без меня. Виктор вернулся поздно, пахнущий сигаретами, хотя бросил курить три года назад.

— Она сказала, что просто хотела наладить отношения. Что метод не важен, важен результат. Что я неблагодарный сын, если не понимаю, как ей одиноко.

Я ждала продолжения.

— Квартиру мы смотреть не поедем, — добавил он глухо. — Но и про район у парка пока не знаю. Мне надо подумать.

Он ушёл в комнату, закрыв дверь. Телефон пискнул сообщением. Нина Павловна.

«Лерочка, давай встретимся завтра на кофе? Мне кажется, нам нужно поговорить по-женски. Без Вити».

Я смотрела на экран, не зная, что делать.

За стеной молчал муж, разрывающийся между матерью и женой. На столе лежал буклет новостройки у парка, который мы так и не успели посмотреть.

А в чате ждало приглашение от женщины, которая три недели играла в любящую свекровь — и, кажется, не собиралась останавливаться.