Свекровь возмутилась, что я отказывалась есть то, что сама же и приготовила
Меня зовут Маша, мне тридцать лет, замужем за Славой четыре года. Его родители живут в другом городе. Раньше схема была простая — мы к ним ездили два раза в год, на неделю, они к нам не приезжали. Устраивало всех.
Месяц назад свёкры решили нас навестить. Первый раз за все годы. Предупредили за неделю, я начала готовиться — убирать, закупаться, планировать меню.
С меню сложность. У меня проблемы с поджелудочной железой. Обострение было два года назад, серьёзное, лежала в больнице. С тех пор на строгой диете — никакого жирного, жареного, острого, копчёного. Варёное, тушёное, запечённое без масла, на пару. Скучно, но альтернатива — боли, тошнота, риск попасть снова на больничную койку.
Проблема в том, что свекровь готовит именно то, что мне нельзя. Жареная картошка с салом, пельмени в масле, жирный борщ на свиных рёбрах, котлеты с корочкой, сало, копчёная колбаса. Когда мы к ним приезжали, это был ад.
Я отказывалась, она обижалась. Слава пытался вставать на мою сторону, но свекровь смотрела на него с укором: мол, жена мужа под каблук взяла, даже нормально поесть не даёт.
Я научилась выкручиваться. Брала с собой контейнеры с едой, якобы перекусы в дорогу — на самом деле еда на все дни. Ела маленькими порциями при свекрови то, что можно — варёную картошку без масла, кусочек курицы без кожи, овощи. Остальное доедала в комнате из своих запасов. Голодной не оставалась, свекровь довольна — вроде ест.
Три дня готовила. Пельмени налепила — Слава сказал, что мама их обожает. Борщ сварила жирный, на рёбрах, с зажаркой. Котлеты нажарила. Картошку с грибами. Пирожки с мясом. Купила колбасы, сыра, сала. Стол накрыла богатый.
Себе отварила куриную грудку, сделала овощи на пару, гречку без масла.
Свёкры приехали в пятницу вечером. Переобнимались, переговорили, я позвала за стол. Расставила всё, что наготовила. Свекровь ахнула:
— Машенька, сколько всего! Ты прям потрудилась!
— Старалась, — улыбнулась я. — Слава говорил, что вы домашнее любите.
Сели. Я положила себе куриную грудку, овощи, гречку. Свёкор с мужем налегли на пельмени, свекровь попробовала борщ, одобрительно кивнула. Всё шло хорошо.Минут через десять свекровь посмотрела на мою тарелку, потом на стол, потом снова на меня.
— Машенька, а ты почему пельмени не ешь? Не понравились?
— Нет-нет, просто мне нельзя. Диета.
— Какая диета? — она нахмурилась.
— Я же рассказывала. Поджелудочная. Мне жирное и жареное нельзя.
— Ой, да ладно, — махнула она рукой. — Одна порция не повредит.
— Повредит. У меня обострение сразу начинается.
— Ну хоть попробуй, — настаивала она. — Ты же сама делала!
— Именно для вас делала. Слава говорил, что вы любите.Она поджала губы, продолжила есть. Я думала, вопрос закрыт.
Через пять минут она снова:
— А борщ? Борщ-то попробуй. Я вижу, хороший получился.
— Спасибо, но не могу. Там зажарка, жир. Мне нельзя.
— Машенька, ну это же домашнее! Не магазинное! Полезное!
— Не в магазинном дело. Поджелудочная не различает, домашнее или нет. Жир — это жир.
— Слава, — свекровь повернулась к сыну, — скажи жене, что она придумывает. Борщ полезный, от него только польза.
Слава посмотрел на меня виноватым взглядом:
— Мам, у Маши правда проблемы со здоровьем. Ей врачи запретили.
— Врачи, — фыркнула свекровь. — Они всем всё запрещают. Я вот всю жизнь так ем и ничего.
Она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди:
— Знаешь, Машенька, выглядит это всё странно.
— Что именно?
— Ты нам стол накрыла, всего наготовила. А сама ничего не ешь. Как это понимать?
— Я готовила для вас. Слава сказал, что вы это любите.
— А сама почему не ешь? Брезгуешь?
Я опешила:
— Что?
— Ну, приготовила что-то, а сама не ешь. Может, что-то не так сделала? Или продукты плохие взяла?
— Людмила Ивановна, при чём тут это? Я же объясняю — мне по здоровью нельзя.
— Или ты нас отравить хочешь? — она сказала это с усмешкой, но глаза холодные.
Я уставилась на неё. Слава поперхнулся:— Мам, ты что несёшь?!
— А что? Она еду готовит, которую сама не ест! Как это выглядит?!
— Это выглядит так, что у жены серьёзные проблемы со здоровьем, и она заботится о гостях, готовя им то, что они любят!
— Если бы заботилась, сама бы ела! — свекровь повысила голос. — А так — непонятно что!
Я встала из-за стола. Говорить что-либо было бессмысленно.
— Извините, мне нужно принять лекарство.
Ушла в комнату. Слышала, как Слава пытается объяснить матери. Она не слушала. Повторяла одно — ненормально это, готовить и не есть, что-то тут нечисто.
Вышла через двадцать минут. Стол уже убрали. Свёкор сидел в зале, смотрел телевизор. Свекровь на кухне мыла посуду с грохотом, демонстративно. Слава курил на балконе, лицо мрачное.
Я легла спать рано. Слава пришёл через час, лёг рядом:
— Маш, прости. Я не знал, что она так отреагирует.
— Я всё объяснила. Несколько раз.
— Она не слышит. Обиделась.
— На что?
— На то, что ты её стряпню не ешь.
— Слав, это не её стряпня. Это моя. Я готовила.
— Ей без разницы. Она считает, что ты её оскорбляешь.
— Тем, что не хочу в больницу попасть?
— Логика не работает с ней. Ты же знаешь.
Знаю.
Утром встала, приготовила завтрак. Свёкры вышли из комнаты, поздоровались сухо. Я пригласила за стол — каша, яйца, сырники. Себе овсянку на воде и яблоко.
Свекровь посмотрела на стол, на меня, поджала губы:
— Спасибо, мы в кафе сходим.
— Зачем? Завтрак готов.
— Не хотим вас обременять.
Они оделись, ушли. Вернулись через два часа. Слава пытался говорить с отцом — тот отмахнулся, мол, мать обиделась, сам разбирайся.
Весь день они провели вне дома. Ушли после завтрака, вернулись к вечеру. Я спросила, будут ужинать — свекровь холодно ответила, что они уже поужинали в ресторане.
На следующий день та же история. Завтрак — в кафе. Обед — в кафе. Ужин — в кафе. Они принципиально не ели дома. Показывали, что моей еде не доверяют.
Слава звонил мне днём, извинялся:
— Машка, держись. Они завтра уезжают.
— Я держусь. Но что я сделала не так?
— Ничего. Мать просто обиделась.
Уезжали в воскресенье вечером. Собирались молча. Я попыталась в последний раз:
— Людмила Ивановна, если я чем-то обидела, простите.
Она посмотрела на меня холодно:
— Машенька, я не обижаюсь. Просто поняла, как ты к нам относишься.
— Как?
— С брезгливостью. Готовишь что-то, сама не ешь. Нам подсовываешь, а сама в сторонке. Думаешь, мы дураки?
— Я не думаю, что вы дураки. У меня диета медицинская.
— Конечно-конечно, — она надела пальто. — Диета. Удобно.
Слава довёз их до вокзала. Вернулся через два часа, упал на диван:
— Всю дорогу мама возмущалась. Что ты нас не уважаешь, что я жену не воспитал, что в следующий раз они не приедут.
— Слава, я правда не понимаю. Я же объясняла про диету. Сто раз.
— Ей без разницы. Она считает, что если хочешь — можешь. А раз не ешь — значит, не хочешь. Значит, брезгуешь.
— Это абсурд.
— Знаю. Но это моя мать.
Прошёл месяц. Свекровь звонит Славе раз в неделю, со мной здоровается сухо, разговаривать не хочет. Рассказывает родственникам, какая у сына жена — гостей не уважает, готовит что-то несъедобное, сама не ест и им подсовывает.
Слава пытается объяснять, защищать меня. Бесполезно. Она уверена в своей версии.
Я перестала переживать. Сделала всё, что могла. Готовила три дня, старалась, накрыла стол. То, что мне нельзя это есть по медицинским показаниям, — не моя вина.
Если для свекрови любовь измеряется тем, ешь ли ты жареное с её тарелки, то мне её любовь не нужна. Я не собираюсь рисковать здоровьем, чтобы доказать кому-то уважение.
Больница, капельницы, боли — через это я уже проходила. Не хочу повторения. Даже ради хороших отношений со свекровью.
Пусть обижается. Пусть думает, что я брезгую. Пусть не приезжает больше. Мне спокойнее.
Слава расстроен, но понимает. Говорит, что к следующему разу придумаем что-то. Не знаю, что можно придумать. Диета — это не каприз. Это необходимость.
А если человек этого не понимает или не хочет понимать — объяснять бессмысленно.
Я своё здоровье ценю больше, чем чужое одобрение.
Даже если это одобрение свекрови.
Комментарии