Свекровь выставила нас с мужем на улицу, а когда я унаследовала дом, тут же объявилась с просьбами о помощи

Когда я выходила замуж за Дениса, мы с ним были практически нищими студентами. Я заканчивала педагогический, он — строительный техникум. Своего жилья ни у кого не было, поэтому предложение его матери Светланы Григорьевны пожить в её трёхкомнатной квартире казалось спасением.

— Поживёте годик-другой, встанете на ноги, — милостиво разрешила она, когда мы робко попросили временного пристанища. — Только смотрите, чтобы всё было по-людски. Я порядок люблю.

Мы были безмерно благодарны. Въехали с одним чемоданом вещей на двоих в крошечную комнату десять квадратных метров. Денис пообещал матери, что мы будем помогать по хозяйству и платить за коммуналку.

Первый месяц я старалась изо всех сил. Вставала в шесть утра, готовила завтрак для всех, мыла посуду, убиралась. После учёбы бежала на подработку в кафе, а вечером снова убирала и готовила ужин. 

Светлана Григорьевна работала бухгалтером в крупной компании и приходила к семи вечера уставшая, с кислым выражением лица.

— Анечка, а почему в ванной плитка не блестит? — спрашивала она, проходя инспекцией по квартире. — И зеркало какое-то мутное. Ты чем его моешь?

Я виновато бормотала извинения и бежала перемывать. Денис молчал, уткнувшись в телефон. Он всегда молчал, когда мать начинала придираться.

Постепенно претензий становилось всё больше. Я не так нарезала салат, не туда поставила её туфли, слишком громко смеялась по телефону с подругой. Свекровь составила график уборки, по которому я должна была мыть полы каждый день, а по выходным — генеральная уборка всей квартиры.

— Мама, это перебор, — попытался однажды вмешаться Денис. — У Ани учёба, работа...

— А у меня что, нет работы? — взвилась Светлана Григорьевна. — Я вас приютила, кормлю-пою, а вы ещё недовольны! Хотите съехать — валяйте, дверь вон там!

Мы не съехали – было некуда и не на что.

Ситуация накалялась с каждым месяцем. Свекровь начала требовать, чтобы я отдавала ей половину заработка с подработки «на продукты». Потом запретила мне пользоваться стиральной машиной, заявив, что я трачу слишком много воды. Я стирала наши вещи руками в ванной по ночам, пока она спала.

Денис пытался как-то сгладить углы, но всегда вставал на сторону матери. «Потерпи ещё немного», — говорил он, обнимая меня после очередного скандала. Я терпела. Год. Полтора.

Переломный момент наступил, когда я забеременела. Узнав новость, Светлана Григорьевна побагровела и схватилась за сердце.

— Ты что, совсем обнаглела?! — заорала она так, что я попятилась к стенке. — Какие дети? У вас денег нет ни на что, вы у меня на шее сидите! Я что, теперь ещё и орущего младенца терпеть должна?!

— Мам, успокойся, — попытался вмешаться Денис, но она наехала и на него:

— Ты хоть думал головой, когда это делал?! Тебе двадцать два года, ты даже диплом ещё не получил! На что вы ребёнка растить собрались?!

— Мы справимся, — тихо сказала я, обхватив руками живот. — Я возьму академический отпуск, устроюсь на работу...

— Ага, с огромным пузом тебя сразу возьмут, — съязвила свекровь. — Нет. Я не позволю превратить мою квартиру в детский сад. Хотите ребёнка — ищите, где жить.

Я не поверила своим ушам.

— Мама, ты о чём? — Денис побледнел. — Мы же семья...

— Семья — это я и ты, — отрезала она. — А это, — она ткнула пальцем в мою сторону, — проблема, которую я больше не намерена терпеть. Даю вам две недели. Собирайтесь и убирайтесь.

Следующие четырнадцать дней были адом. Мы лихорадочно искали съёмное жильё, но на наши гроши предлагали либо комнаты в общежитиях, либо разваливающиеся хрущёвки на окраине. 

Денис брал подработки, я пыталась откладывать каждую копейку. Светлана Григорьевна демонстративно отсчитывала дни на календаре.

Ровно через две недели она вынесла наши вещи в коридор.

— Всё, цирк закончился, — холодно сказала она. — Свободны.

Мы сняли комнату в коммуналке в старом доме без ремонта. Шесть квадратных метров, общая кухня с вечно орущими соседями, душ в конце коридора. Но это было наше. Денис устроился на стройку, я подрабатывала удалённо. С трудом, но сводили концы с концами.

Когда родилась дочка Маша, Светлана Григорьевна даже не поздравила. Денис пытался звонить ей, но она сбрасывала. Один раз он поймал её около дома — она прошла мимо, как мимо пустого места.

— Отпусти, — сказала я мужу, качая Машу на руках. — Нам она не нужна.

Прошёл год. Мы привыкли к нашей коммуналке, обжили её. Денис получил диплом и перешёл на более оплачиваемую работу прорабом. Я вышла из декрета и устроилась учителем в школу. Копили на первоначальный взнос по ипотеке.

А потом позвонила мама и сообщила, что умерла моя бабушка Вера. На похоронах нотариус огласил завещание: бабушка оставила мне свой дом. Добротный двухэтажный коттедж с участком в шесть соток в тихом посёлке в пятидесяти километрах от города.

Я не могла поверить. Мы с Денисом съездили посмотреть — дом был в отличном состоянии, с ремонтом, мебелью. Настоящее гнёздышко. Мы решили переехать. Денис нашёл работу в районном центре неподалёку, я перевелась в местную школу.

Новость о нашем наследстве разлетелась быстро. И буквально через неделю после переезда позвонил Денис.

— Мама хочет приехать в гости, — неуверенно сказал он.

— Что?! — я чуть не выронила телефон.

— Она звонила. Говорит, хочет повидать Машу. Узнать, как мы устроились.

Я хотела отказать, но Денис так надеялся на примирение, что я не смогла. Согласилась.

Светлана Григорьевна приехала в субботу, нагруженная пакетами с подарками. Увидев дом, она округлила глаза.

— Ничего себе, — протянула она, оглядывая гостиную. — Вот это да. Какой простор!

За чаем она ворковала над Машей, расспрашивала о нашей жизни, делала комплименты моему пирогу. Я сидела настороженно, чувствуя подвох. И он не заставил себя ждать.

— Знаете, дети, — начала свекровь, деланно вздыхая. — Мне так одиноко стало в той огромной квартире. Да и здоровье уже не то. Давление скачет, сердце пошаливает. Я тут подумала... может, мне к вам перебраться? Помогала бы с Машенькой, по хозяйству...

Я похолодела. Денис растерянно посмотрел на меня.

— Мама, мы подумаем, — пробормотал он.

— Да чего думать-то? — она оживилась. — Дом большой, места всем хватит! Я свою квартиру сдам, буду вам помогать деньгами. Семья же должна быть вместе!

— Семья, — повторила я и усмехнулась. — Светлана Григорьевна, а вы помните, как год назад выставили нас на улицу? Беременную меня и вашего сына?

Она смутилась:

— Анечка, ну зачем ворошить прошлое? Я погорячилась тогда. Простите старуху.

— Вы не звонили, когда родилась ваша внучка. А теперь вдруг вспомнили про семью?

— Я была обижена, — она всхлипнула. — Вы же меня бросили!

— Это вы нас выгнали! — я повысила голос, и Маша испуганно зашевелилась у меня на руках.

Денис взял ребёнка и молча вышел. Я осталась наедине со свекровью.

— Вы пришли не мириться, — сказала я твёрдо. — Вы пришли, потому что узнали про дом. Про наследство.

— Какая же ты неблагодарная, — прошипела она, и маска доброй бабушки слетела. — Я тебя приютила когда-то!

— Вы превратили мою жизнь в ад и выкинули, как мусор. Нет, Светлана Григорьевна. Вы не переедете. Даже погостить не сможете.

Она уехала со скандалом. Денис был расстроен, но я стояла на своём. Через месяц она снова звонила с просьбами, потом с угрозами. Мы поменяли номера.

Недавно узнали, что она таки сдала свою квартиру и живёт у какой-то дальней родственницы. Денису жалко. Мне — нет. Я помню коммуналку, в которой мы мёрзли с грудным ребёнком. Некоторые мосты лучше не восстанавливать.