Свекры подарили мне на юбилей сертификат в посудную лавку. А я-то хотела шубу!

Вообще-то я не привыкла подслушивать. Не люблю эти истории, когда кто-то стоит у двери с ухом к замочной скважине. Но однажды так сложилось, что я стала невольным свидетелем (или, точнее, слушателем) одного разговора.

Мы ночевали на даче у свекрови. Домик маленький, стены тонкие, и если кто-то шуршит на кухне, это слышно даже из дальней комнаты. Я уже почти засыпала, как в гостиной услышала голоса.

— У Анютки день рождения, круглая дата, — сказала свекровь.

— Да уж, на юбилей чем‑то символическим не обойтись, — ответил свёкор.

Анютка — это я.

Точнее, меня зовут Анна, но в семье Женьки, моего мужа, почему-то все вариации имени у меня всегда были строгие: «Анна», «Анна Сергеевна», в лучшем случае «Аня». Ни разу раньше не слышала от них ласковое «Анютка».

А тут — «Анютка», да ещё и разговор про подарок. Я в своей кровати прямо вся подобралась.

«Ничего себе, — думаю, — и про юбилей не забыли, и имя так нежно произносят».

Обычно на мои дни рождения свекровь с свёкром дарили мне букет цветов и что-нибудь для дома.

Однажды это был набор кастрюль, в другой раз — постельное бельё, ещё до этого — набор полотенец. Всё полезное, нужное, но без особого шика. На празднике глаза радостно загорались у моей кухонной утвари, а не у меня.

И я, конечно, была благодарна и за это, но особых иллюзий на тему «дорогих презентов» не строила.

Но в этот раз, судя по интонации, что‑то намечалось посущественнее.

Я, если честно, не выдержала и притормозила с отходом ко сну. Лежу, как мышь под веником, и слушаю. А свекровь со свёкром тем временем варианты накидывают.

— Может быть, кофемашину хорошую подарим? — предложила Ольга Петровна.

У меня от этих слов внутри сразу всё затрепетало. Кофемашина!

— Отлично, — кивнул Егор Иванович. — Но опять же — это подарок для всей семьи. А неплохо бы что-то ей лично.

— Тоже верно, — согласилась свекровь.

Я тогда чуть ли не прослезилась.

Кофе я обожаю — просто жить без него не могу. Каждое утро выполняю этот священный ритуал: забежать в кофейню по дороге на работу и спустить очередные деньги на капучино в стаканчике. Если посчитать, сколько уходит в месяц — можно было бы уже половину кофемашины оплатить.

Но меня растрогало не только слово «кофемашина», а сам факт, что свёкор заговорил про личный подарок, а не «в дом».

«Ну надо же, — думала я, глотая слёзы умиления в темноте, — какие у меня замечательные свекры».

Они продолжали обсуждать.

— Можно ещё путёвку на море, — осторожно предложила свекровь.

— Путёвку — хорошо, — задумался свёкор. — Но ей одной туда ехать неинтересно, надо на двоих. А это уже и дороже, и отпуска подстраивать. Сложно.

Я понимала, что путёвка — уже из области фантастики. Но сам разговор! Слышать, что о тебе думают в таком ключе…

Мне казалось, что я попала в сериал про идеальную семью.

И тут Ольга Петровна с воодушевлением воскликнула:

— Знаю я, что мы ей купим: шубку норковую!

У меня сердце ёкнуло.

— Хороший подарок, — одобрил Егор Иванович. — А размер‑то как подберём?

— Да чего там подбирать, — махнула рукой Женькина мать. — Анютка у нас стройняшка, легко выберем. Я вообще тихонько возьму её старое пальто или пуховик, и в магазине подберём.

— Здорово! — засмеялся свёкор. — Да, давай шубу. Это действительно хороший подарок. И дорогой, на юбилей самое то. Обрадуем девчонку.

«Девчонка» — это, напомню, я, которой через пару недель тридцать. Но, признаться честно, мне было очень приятно, что меня так называют.

Я лежала, слушала и ощущала, как меня накрывает волна нежности к этим людям.

Наутро я решила «подыграть судьбе» и сама приблизиться к шубе, так сказать.

Часа через два после завтрака, когда страсти по поводу подарков уже улеглись (по крайней мере, так делали вид), я зашла на кухню, где свекровь с свёкром пили чай.

— Ольга Петровна, Егор Иванович, — небрежно начала я, — можно я кое-что у вас оставлю?

— Что случилось? — насторожилась свекровь.

— Мы дома небольшой ремонт собираемся делать, — вздохнула я. — Дома место нужно освободить. Можно я привезу к вам на дачу мои зимние вещи? Пуховик, пальто…

— Зачем это? — удивилась свекровь, но в её глазах я уловила быструю искорку: «Вот и шанс».

— Дома негде хранить, — ещё раз повторила я свою версию.

— Ну хорошо, — кивнула Женькина мать, будто бы не особенно и обрадовавшись.

Я чуть ли не вприпрыжку поехала домой, уже мысленно примеряя ту самую норку.

Мужу о том, что я подслушала их разговор, я, естественно, ничего не сказала. Но настроение у меня было такое замечательное, что он несколько раз удивлённо спрашивал:

— У нас что случилось? Мне тоже лучше радоваться или пока подождать?

Я только смеялась и целовала его в щёку:

— Просто люблю тебя и твоих родителей.

Ох, как же тщательно я продумывала свой юбилей!

Вообще-то, изначально я не собиралась устраивать чего-то грандиозного: хотела посидеть в узком кругу — мы, родители, свекры.

Но после «шубного» разговора сценарий в моей голове резко поменялся.

Раз у меня будут такие дорогие гости и такой щедрый подарок — надо соответствовать уровню.

Составила список продуктов – когда Женька его увидел, у него глаза на лоб полезли.

— Анют, — потрясённо сказал он, — мы точно можем себе это позволить?

В списке значились: мидии, креветки, авокадо, две виды икры, несколько сортов сыра, хорошая рыба и ещё кое‑какие изыски.

— Можем, — уверенно кивнула я, хотя понимала, что придётся лезть в кредитку. — У нас же будут твои родители. Надо их достойно принять. Ольга Петровна икорку любит, помнишь?

Женька посмотрел на меня, как будто перед ним стоял не он сам, а его бухгалтер.

— А виски зачем? — ткнул он пальцем в список. — Мы ж обычно вино берём.

— Конечно, — ответила я, не моргнув. — Егор Иванович обожает виски.

— Он‑то обожает, — вздохнул муж. — Но наш бюджет его не обожает.

Я махнула рукой, поцеловала его в нос:

— Не переживай. Один раз живём, юбилей всё‑таки.

Свекры, когда увидели наш «стол королей», были действительно удивлены.

— Ого! — только и сказала свекровь, разглядывая икорку и креветки. — Разгулялись вы.

Меня это только радовало:

«Вот, — думала, — как мы друг друга любим и радуем!»

А потом настал момент вручения подарка.

Ольга Петровна загадочно улыбнулась, Егор Иванович торжественно вручил мне конверт.

Я предвкушающе вдохнула, уже представляя в руках сертификат из мехового салона или что‑то подобное.

Открываю…

Сертификат на три тысячи рублей в посудную лавку.

ТРИ. ТЫСЯЧИ. В ПОСУДНУЮ.

Разочарование накрыло такой волной, что я чуть не расплакалась прямо за столом.

Я, конечно, понимаю, что подарок – это внимание. Но после ночных разговоров про кофемашину, путёвку и норковую шубу…

Три тысячи на кастрюльки.

Первые несколько минут я вообще не соображала, что говорить. Улыбнулась, поблагодарила, как положено:

— Ой, как здорово, как пригодится, обязательно что‑нибудь выберу.

Но внутри было только одно:

«Что случилось? Почему они передумали? Или это я что‑то не так поняла?..»

В середине застолья случайно зашла речь о датах дней рождения.

— Вот у нас Анютка через неделю двадцать пять отмечает, — сказала свекровь. — Тоже юбилей!

И тут у меня всё щёлкнуло в голове.

Анютка — это не только я.

У них в семье ещё есть Анютка — их родная дочь, сестра Женьки. Та самая, которая живёт в другом городе и периодически приезжает.

Вот кому они хотели купить дорогой подарок.

Становилось всё яснее:

— Шубка норковая — это ей, родной дочери. — Путёвка на море — это ей. — Кофемашина — возможно, тоже, «на новую квартиру».

А я… просто случайно услышала разговор, примерила на себя чужое имя и построила воздушные замки.

Сказать, что мне было стыдно за свою глупую радость — ничего не сказать.

Я ведь реально залезла в кредитку, устроила шикарный банкет, носилась, как белка в колесе, лишь бы «достойно принять» тех, кто, по сути, собирался просто поздравить меня «по стандарту» — цветы, сертификат, посуда.

Больших трудов мне стоило взять себя в руки и не разрыдаться прямо за столом.

Я тихо ела свой оливье, поддакивала в разговорах и думала только одно:

«Ну и дура же я».

Женьке про всю эту историю я так и не рассказала.

Слишком стыдно признаться, что устроила себе драму на ровном месте, подслушав чужой разговор и решив, что мир крутится вокруг меня.

С тех пор слово «Анютка» в их доме я слышу уже иначе: без иллюзий, с лёгкой иронией над собой.