Свёкор подарил дачу дочери, а ухаживать за ней должен мой муж

Свёкор звонит каждые три дня. Требует, чтобы Никита приехал на дачу. Крышу подлатать, забор починить, водопровод проверить. Никита кладёт трубку после первой фразы. Михаил Сергеевич не понимает. Обижается. Называет сына эгоистом.

Дача теперь не его. Дача Риты. Пусть Рита и занимается.

Михаилу Сергеевичу семьдесят. Дачу купил тридцать лет назад. Участок шесть соток, старый домик, заросли. Он вложил душу. Построил новый дом – сам, с друзьями. Разбил сад, огород, сделал баню. Каждые выходные проводил там. Это была его гордость, его проект, его жизнь.

Никита помогал с детства. Таскал доски, держал инструменты, копал грядки. Подрос – стал делать серьёзную работу. Крышу крыл, веранду пристраивал, теплицу собирал. Отец руководил, Никита работал. Так было всегда.

Рита на даче почти не появлялась. Младше Никиты на два года, сейчас ей тридцать один. В детстве пару раз приезжала, капризничала – скучно, комары, грязь. Потом перестала. Отец не настаивал. "Девочка, ей это неинтересно", – говорил.

Никите было интересно? Не знаю. Но он ездил. Каждые выходные, с апреля по октябрь. Копал, сажал, строил, чинил. Я с ним ездила первые годы, помогала. Потом перестала – родился сын, появились свои дела. Никита ездил один.

Пять лет назад Михаилу Сергеевичу стало тяжело. Возраст. Он продолжал приезжать, но работать не мог. Сидел в кресле, давал указания. Никита делал всё сам. Весной копал весь участок, белил деревья, чистил дорожки. Летом поливал, косил траву, ремонтировал что ломалось. Осенью убирал листья, готовил дом к зиме, закрывал воду.

Я говорила ему: "Никит, ты каждые выходные на той даче. У нас ребёнок, у нас своя жизнь". Он отвечал: "Отцу нужна помощь. Он один, не справляется". Я не спорила. Понимала – сыновний долг.

Два года назад там понадобился серьёзный ремонт. Крыша прохудилась, фундамент пополз. Никита взял отпуск в июле. Две недели жил на даче, ремонтировал. Нанял бригаду – платили мы. Тридцать тысяч отдали. Михаил Сергеевич был благодарен: "Спасибо, сынок. Не знаю, что бы без тебя делал".

Прошлым летом меняли водопровод. Старые трубы ржавые, вода шла плохо. Никита опять всё организовал. Материалы купил, мастера нашёл, сам помогал. Ещё двадцать пять тысяч. Опять наши деньги.

Я не жадная. Но всё-таки обидно. Дача не наша. Мы туда не ездим отдыхать – некогда. Никита только работает там. Вкладываем деньги, силы, время. А толку нам ноль.

Я однажды спросила: "Никит, а дача кому достанется? Тебе?" Он пожал плечами: "Наверное. Рите она не нужна, она даже не появляется".

Месяц назад Михаил Сергеевич собрал детей. Сказал, что оформил дарственную. Дачу дарит Рите.

Никита сидел молча. Я видела, как побелело его лицо.

— Почему Рите? – спросил он тихо.

— Потому что она дочь, – ответил Михаил Сергеевич. – Ей сложнее в жизни. Ты мужик, ты заработаешь. А ей нужна поддержка.

— Я двадцать лет на этой даче работаю.

— Знаю. И я благодарен. Но решение принято.

Рита сидела с довольным лицом. Благодарила отца. Говорила, что будет приезжать, отдыхать, может, даже что-то выращивать.

Мы ушли. Никита всю дорогу молчал. Дома сел на кухне, смотрел в окно.

— Двадцать лет, – сказал он. – Каждые выходные. Все отпуска. Все деньги на ремонты. А она даже там ни разу не ночевала. Не знает, где у деревьев корни, где грядки, как печь топить.

— Знаю.

— И он ей отдал.

Я обняла его. Ничего не сказала. Что тут скажешь?

На следующий день Михаил Сергеевич позвонил. Попросил приехать в субботу – надо крышу на бане подлатать, ветром сорвало пару листов.

— Не приеду, – ответил Никита.

— Как это не приедешь? Крыша течь будет!

— Дача теперь Риты. Пусть она занимается.

— Сынок, ну Рита же не умеет! Она женщина!

— Наймёт мастеров.

— Это же дорого!

— Дача её. Её расходы.

Михаил Сергеевич растерялся.

— Никит, ну ты же всегда помогал.

— Помогал тебе. Пока дача была твоя. Теперь она Ритина.

— Но я же старый! Мне тяжело!

— Я понимаю. Но это не моя дача. Не моя ответственность.

Положил трубку.

Через два дня позвонила Рита. Тон снисходительный, требовательный.

— Никит, папа говорит, крышу надо починить. Когда приедешь?

— Никогда.

— Как это никогда?

— Дача твоя. Сама занимайся.

— Я не умею!

— Учись. Или плати мастерам.

— Ты же всегда помогал!

— Отцу помогал. Тебе не собираюсь.

— Ты эгоист!

— Может быть. Не приеду.

Бросил трубку.

Рита пожаловалась отцу. Михаил Сергеевич позвонил снова. Теперь был зол.

— Что за выходки? Рита одна, ей нужна помощь!

— Пап, я двадцать лет работал на той даче. Вложил кучу денег, времени, сил. Ты отдал её Рите. Твоё право. Но я туда больше не поеду.

— Ты обиделся что ли?

— А ты как думаешь?

— Я же объяснил! Рите нужнее! Ты мужик, у тебя и так всё есть!

— У меня есть то, что я заработал. В том числе на те выходные, которые проводил на даче. Если бы я знал, что она достанется Рите, тратил бы время на свою семью.

— Ты эгоист! Мы тебя не так воспитывали!

— Воспитывали так, что я двадцать лет вкалывал бесплатно на чужую дачу.

— Она не чужая! Она семейная!

— Семейная – значит, всем доставалась бы. А она Ритина. Значит, её забота.

Михаил Сергеевич не мог понять. Для него это было немыслимо – бросить дачу. Бросить отца. Отказать сестре.

Он звонил каждую неделю. Просил, требовал, стыдил.

— Никит, там забор упал. Надо поднять.

— Не мой забор.

— Никит, трубу в бане прорвало.

— Пусть Рита вызовет сантехника.

— Никит, урожай яблок некому собрать!

— Рита соберёт. Или сгниют.

Михаил Сергеевич обижался. Говорил, что Никита чёрствый, неблагодарный. Что настоящий сын так не поступает. Что он разочарован.

Никита держался. Я видела – ему тяжело. Он любит отца. Но обида сильнее.

— Галь, я правильно делаю? – спросил он однажды.

— Правильно.

— Он старый. Ему нужна помощь.

— Тогда пусть оставлял дачу тебе. Или продавал и делил деньги. А так – отдал Рите, пусть она и разбирается.

— Он считает, что я должен всё равно помогать.

— А ты так считаешь?

Он помолчал.

— Нет. Я устал. Я двадцать лет отдал той даче. Каждые выходные. Все летние отпуска. Деньги на ремонты. А она даже не моя.

— Вот и правильно. Пусть Рита ездит каждые выходные.

Рита не ездила. Приехала два раза за месяц, погуляла по участку, сфотографировалась для соцсетей. Написала пост про семейное гнездо и уют. Лайков получила.

Михаил Сергеевич пытался её привлечь. Она отмахивалась: "Пап, у меня работа. Некогда. Давай Никиту попросим".

— Никита отказывается.

— Ну заставь его. Он же мужик.

— Не заставишь. Обиделся.

— На что?

— Что дача тебе.

Рита удивилась искренне.

— При чём тут это? Никита должен помогать. Он же старший.

Логика железная.

Михаил Сергеевич нанял мужика из соседей. Тот согласился за деньги приезжать раз в неделю, что-то делать. Берёт три тысячи в неделю. За месяц двенадцать.

Рита возмутилась: "Пап, это дорого! Пусть Никита бесплатно ездит!"

Михаил Сергеевич позвонил Никите. Попросил снова.

— Никит, я плачу чужому человеку. Ты же родной сын!

— Потому что родной, я двадцать лет бесплатно работал. Хватит.

— Рите тяжело платить!

— Дача её. Её расходы.

— Ты жестокий.

— Я честный. Дача твоя была – я помогал. Дача Ритина – не моя забота.

Положил трубку.

Вчера приезжал Михаил Сергеевич. Сидел на кухне, пил чай. Лицо обиженное, губы поджаты.

— Никит, я не думал, что ты такой.

— Какой?

— Эгоист. Обижаешься на ерунду.

— На ерунду?

— Ну дача. Какая разница, на кого оформлена? Главное – семья.

Никита посмотрел на него долго.

— Пап, если семья, почему я двадцать лет один работал? Где была Рита?

— Она девочка.

— Ей тридцать один.

— Ну всё равно. Ей сложнее.

— Мне тоже сложно. У меня семья, ребёнок, работа. Я выходные хочу с ними проводить, а не на даче вкалывать.

— Раньше же ездил!

— Раньше думал, дача мне достанется. Вложения окупятся. Да и дача была твоей, я тебе помогал. Теперь знаюдача не твоя, мне не достанется. Зачем вкладываться дальше?

Михаил Сергеевич не понял. Для него это было дикостью. Сын должен помогать отцу. Точка. Неважно, что взамен. Неважно, справедливо или нет.

Он ушёл обиженный. С тех пор не звонит. Обижается.

Никита спокоен. Первый раз за год спокоен. Выходные проводит дома. С сыном гуляет, в кино ходим, на природу выбираемся. Живём.

Дача стоит. Рита не справляется. Наёмный работник делает минимум. Яблоки в этом году сгнили – некому было собрать. Забор упал – не подняли. Трава по пояс.

Михаил Сергеевич переживает. Звонит Рите, плачется. Она обещает приехать. Не приезжает.

Мне не жалко. Справедливость восторжествовала. Хотели, чтобы Рита стала хозяйкой? Пусть хозяйничает.

Никита твёрдо решил – ноги его там больше не будет. Я поддерживаю. Двадцать лет отдал. Достаточно.

Дача теперь чужая. Пусть чужие и занимаются.