Свёкор устроил скандал, что мы потратили свои деньги на ремонт квартиры, а не его дачи

Я поняла, что за человек Семён Ильич, на третьей встрече. Мы с Стёпой встречались полгода, он привёл меня к родителям на ужин. Сидели на кухне, свекровь накрыла стол, разговаривали о работе, планах.

Семён Ильич помолчал минут двадцать, потом встал, схватился за поясницу:

— Ох, спина. Совсем убила.

Свекровь засуетилась:

— Сёма, опять? Может, к врачу?

— Какой врач, — махнул он рукой. — Там очереди, не попасть. Вот если бы кто помог с платным...

Стёпа нахмурился:

— Пап, я недавно давал тебе на обследование.

— Это было три месяца назад! А сейчас опять плохо!

Он сел обратно, демонстративно морщась. Всё внимание переключилось на него. Свекровь бегала с мазью, Стёпа пообещал найти хорошего врача. Семён Ильич кивал, но был недоволен — видимо, хотел денег сразу, на месте.

За пять лет, что мы со Стёпой вместе, я насмотрелась. Семён Ильич вечно чем-то недоволен. Вечно обделён. Вечно все вокруг должны.

Приедем в гости — он молчит, хмурится. Свекровь спросит, что случилось. Он начнёт: голова болит, давление скачет, таблетки дорогие. Намёк понятен: дайте денег. Стёпа даёт. Семён Ильич берёт молча, без спасибо, как должное.

На день рождения свекрови мы с Стёпой подарили ей шаль — красивую, дорогую, она давно хотела. Мать обрадовалась, примерила. Семён Ильич посмотрел и сказал:

— А мне на день рождения носки подарили. Вот разница.

— Пап, ты сам попросил носки. Сказал, нужны хорошие, тёплые.

— Ну да. Носки. А Галке шаль.

Он обиделся на весь вечер. Сидел, дулся, демонстративно молчал. Испортил праздник жене.

Когда у Стёпы повысили зарплату, свёкор узнал — свекровь рассказала. Позвонил сразу:

— Стёп, слышал, тебе получку подняли. Молодец. Кстати, у меня машина барахлит. Надо бы в сервис, но дорого.

Стёпа дал денег. Через неделю выяснилось: машину Семён Ильич так и не повёз. Деньги потратил на рыбалку с друзьями — новые снасти, поездка на базу.

Стёпа не стал скандалить. Устал.

Я видела: муж любит отца, но устал от него. От вечных претензий, требований, недовольства.

Полгода назад мы наконец-то сделали ремонт. Квартира моя, досталась от бабушки. Двушка в старом доме, ремонта не было лет двадцать. Обои советские, линолеум продавленный, трубы ржавые.

Наняли бригаду. Два месяца жили у моей матери, пока делали. Получилось хорошо: свежие стены, новый пол, современная сантехника, кухня с техникой. Не люкс, но чисто, аккуратно, приятно.

Когда закончили, устроили новоселье. Позвали родителей с обеих сторон, пару друзей. Показывали квартиру, угощали.

Моя мама восхищалась:

— Лидочка, как красиво! Бабушка была бы рада!

Свекровь тоже хвалила:

— Молодцы, ребята. Постарались. Уютно получилось.

За столом он просидел минут сорок молча. Поел, попил. Все разговаривали, смеялись. Он хмурился всё сильнее.

Потом не выдержал. Стукнул кулаком по столу:

— Ну что ж вы, а?!

Все замолчали. Стёпа спросил:

— Что, пап?

— Что, говорит! — Семён Ильич встал. — Деньги на ремонт нашлись! На себя нашлись! А отцу помочь — нет!

Стёпа побледнел:

— О чём ты?

— О даче! Я тебе говорил — надо там ремонт сделать! Крыша течёт, веранда сгнила! Ты обещал подумать! А сам деньги на свою квартиру потратил!

— Пап, это наши деньги. Мы копили на свой ремонт.

Свекровь попыталась вмешаться:

— Сёма, успокойся. Ребята свою квартиру делали, это нормально.

— Нормально! — он на неё накинулся. — Сыну нормально, а отцу нет! Я всю жизнь на него потратил, а он!

Я не выдержала:

— Семён Ильич, вы на даче бываете два раза в год. Зачем там ремонт?

Он повернулся ко мне. Лицо красное:

— А если бы там был ремонт, я бы всё лето там жил! С матерью! Огород бы сажал, отдыхал! Но нет, сыну на отца наплевать!

— Пап, мы три года копили на этот ремонт, — Стёпа говорил спокойно, но я видела, как у него сжаты кулаки. — Три года откладывали. Это наши деньги, наша квартира. Мы имели право их потратить.

— Имеешь. Но не за счёт нашего ремонта.

— Эгоист! — Семён Ильич схватил куртку. — Мать, пойдём. Не буду сидеть с теми, кому на родителей плевать!

Свекровь растерянно встала. Посмотрела на нас виноватым взглядом, пошла за мужем. Они ушли.

Моя мама тихо сказала:

— Лида, Стёпа, не переживайте. Он остынет.

Не остыл. Прошло полгода. Семён Ильич не звонит, не приезжает. Дуется.

Свекровь звонит раз в неделю. Говорит тихо, виновато:

— Стёпочка, ну поговори с отцом. Он обиделся.

— Мам, мне не за что извиняться.

— Ну ты же понимаешь, он вот такой у нас. Дача действительно в плохом состоянии.

— Тогда пусть сам копит на ремонт. Или займёт. Мы свои деньги заработали.

— Но он отец...

— Который полгода не общается с сыном из-за того, что сын потратил свои деньги на свою квартиру.

Свекровь вздыхает, кладёт трубку.

Месяц назад она приехала к нам. Без мужа. Сидела на кухне, пила чай, уговаривала:

— Стёпа, Лида, ну съездите к нему. Поговорите. Он скучает.

— Если скучает, пусть сам позвонит, — сказал Стёпа.

— Он гордый. Не может первым.

— А я могу?

— Ты же сын. Должен уважать отца.

— Уважаю. Но извиняться не за что. Я не виноват, что потратил свои деньги на свой ремонт.

— Он считает, ты должен был ему помочь.

— Должен? — Стёпа посмотрел на мать внимательно. — Мам, я взрослый. У меня своя семья, своя квартира, свои расходы. Я помогаю вам регулярно — деньгами, делами. Но я не обязан отказываться от своего ремонта ради дачи, на которую отец приезжает два раза в год.

— Он говорит, приезжал бы чаще, если бы там было комфортно.

— Мам, это отговорки. Он обиделся, что не ему достались деньги. Как всегда.

Свекровь заплакала тихо:

— Не говори так. Он твой отец.

— Который полгода не общается со мной из-за денег. Это нормально?

Она не ответила. Уехала.

Вчера Стёпе написал отец. Первый раз за полгода. Сообщение короткое: "Крыша на даче совсем протекла. Нужен ремонт срочно. Дашь денег?"

Стёпа показал мне. Спросил:

— Что ответить?

— Правду.

Он написал: "Нет. У меня сейчас нет. Копи сам или займи".

Ответа не было.

Сегодня звонила свекровь. Плакала:

— Как ты мог так написать отцу?!

— Мам, он полгода со мной не общался. Потом написал — не "как дела", не "прости", а "дай денег". Я отказал.

— Но крыша действительно течёт!

— Пусть чинит. Его дача, его проблема.

— Стёпа!

— Мам, хватит. Я устал. Устал от его вечного недовольства. От того, что он всегда всем должен. От того, что если не ему, значит, обделили. Он взрослый мужчина. Пусть сам решает свои проблемы.Я ему сейчас дам денег, а он через полгода ещё на что-то потребует и обидится, если не получит.

Мать положила трубку.

Я сижу сейчас на кухне, смотрю на свежие обои, на новую плитку. На ремонт, который мы ждали три года. Для себя. Для нашей семьи.

Семён Ильич считает, что мы должны были эти деньги отдать ему. На дачу, куда он приезжает два раза в год. Потому что он отец. Потому что ему надо. Потому что он всегда тащит одеяло на себя.

Он обиделся. Полгода молчит. Ждёт извинений. Или денег. Или того и другого.

Не дождётся.

Стёпа устал. Устал от вечных требований, претензий, манипуляций. Устал чувствовать себя виноватым за то, что живёт своей жизнью.

Я его поддерживаю. Мы заработали эти деньги. Мы имели право их потратить на себя. Не обязаны были отдавать свёкру на дачу.

Семён Ильич может дуться хоть год. Хоть пять лет. Это его выбор.

Мы свой выбор сделали. Живём в отремонтированной квартире. Без чувства вины. Без извинений.

Свекровь пытается помирить. Звонит, плачет, уговаривает. Нам её жалко. Но мы не можем жить по правилам Семёна Ильича. Где всё всегда для него. Где все всегда должны. Где если не дал — эгоист.

Не дали. Не эгоисты. Просто взрослые люди, которые распоряжаются своими деньгами сами.

Пусть привыкает.

Или нет. Его дело.