Свёкор завёл себе пасеку и обвинил меня в нежелании помогать на даче, хотя знает, что я боюсь пчёл

Я боюсь пчёл с детства. Это не каприз и не блажь — это настоящая фобия. Когда мне было семь лет, меня ужалила оса прямо в губу. Лицо раздуло так, что родители испугались и повезли в больницу. С тех пор я впадаю в панику при виде любого жужжащего насекомого.

Муж Денис об этом знает. Когда мы только встречались, я честно предупредила: я не из тех девушек, которые спокойно машут рукой, когда рядом летает пчела. Я убегаю, визжу, трясусь. Он тогда посмеялся, но принял.

Проблемы начались весной.

Свёкор Виктор Павлович всегда был человеком увлекающимся. То рыбалка, то разведение кроликов, то выращивание винограда. Каждое хобби длилось год-два, потом надоедало. В апреле он объявил за семейным обедом:

— Решил заняться пчеловодством. Заказал два улья, в мае привезут.

Свекровь Тамара Фёдоровна захлопала в ладоши:

— Витенька, как здорово! Свой мёд будет!

Денис одобрительно кивнул:

— Пап, отличная идея. Полезное дело.

А я похолодела.

— Виктор Павлович, а где ульи стоять будут?

— На даче, конечно. В углу участка, у забора.

Дача свёкра — это участок в десять соток в пригороде, куда мы с Денисом приезжали каждые выходные помогать. Копали грядки, белили деревья, чинили забор. Обычная дачная жизнь.

— То есть пчёлы будут по всему участку летать? — уточнила я.

— Ну да, они же опыляют растения. Это полезно для огорода!

Я посмотрела на Дениса. Он не понял моего взгляда.

— Виктор Павлович, я очень боюсь пчёл. У меня фобия с детства.

— Да ладно, Наташенька! — свёкор махнул рукой. — Пчёлы не агрессивные. 

— Но я правда боюсь…

— Привыкнешь! Все привыкают. Я вот в детстве тоже побаивался, а потом ничего.

Разговор перешёл на другую тему. Я осталась сидеть с комком в горле.

В мае привезли ульи. Два больших деревянных домика, которые Виктор Павлович с гордостью установил в дальнем углу участка. Потом привезли пчёл.

В первые же выходные после их появления мы приехали на дачу. Я вышла из машины — и сразу услышала жужжание. Пчёлы летали повсюду: над грядками, у дома, возле веранды.

Меня затрясло.

— Денис, я не могу здесь находиться, — прошептала я.

— Наташ, ну это же просто пчёлы. Они не трогают.

— Для тебя просто. Для меня — кошмар.

Я просидела весь день в машине. Отказалась выходить. Денис злился, свёкор удивлялся, свекровь качала головой.

— Наталья, ну что за ребячество! — говорила Тамара Фёдоровна. — Взрослая женщина, а боится пчёлок.

— Тамара Фёдоровна, у меня аллергия была в детстве…

— Была! В детстве! Сейчас ты взрослая!

Вечером, когда мы ехали домой, Денис отчитал меня:

— Наташа, ты родителей обидела. Весь день в машине просидела.

— А что мне делать?! Я боюсь!

— Ну преодолей страх! Пчёлы же не нападают просто так!

— Денис, это фобия! Я не контролирую её!

— Тогда иди к психологу, разбирайся. Но каждую субботу сидеть в машине — это глупо.

Я почувствовала себя виноватой. Может, я правда преувеличиваю?

На следующие выходные попыталась выйти на участок. Надела плотную одежду с длинными рукавами, шляпу с сеткой (как у пчеловодов), перчатки. Денис посмеялся:

— Наташ, ты как на Луну собралась.

Я вышла. Через минуту рядом со мной пролетела пчела. Я взвизгнула и побежала обратно в дом. Сердце колотилось, руки тряслись.

Свёкор видел эту сцену. Покачал головой с усмешкой.

Вечером за ужином он сказал:

— Наташа, ты знаешь, в моё время женщины не боялись таких мелочей. Работали в полях, где пчёл тысячи. И ничего, никто не визжал.

— Виктор Павлович, у меня фобия…

— Фобия, фобия, — он поморщился. — Это всё современные выдумки. Надо просто взять себя в руки.

Денис промолчал. Не защитил.

Я поняла: мне не верят. Считают, что я притворяюсь или капризничаю.

К июню я окончательно перестала ездить на дачу. Говорила, что плохо себя чувствую, что работы много, что устала. Денис ездил один. Возвращался недовольный.

— Наташа, родители спрашивают, почему ты не приезжаешь.

— Говорила же — пчёлы.

— Они думают, ты обиделась на что-то.

— Пусть думают. Я туда не поеду, пока там пчёлы.

— То есть всё лето не приедешь?

— Да.

Денис вздохнул:

— Родители не поймут.

— А мне плевать, поймут или нет. Я не могу физически находиться рядом с пчёлами!

— Наташ, это же семья. Надо идти навстречу.

— Я иду навстречу всю жизнь! Каждую субботу последние пять лет мы проводим на их даче! Копаем, сажаем, убираем! А теперь твой отец завёл пчёл, и я должна терпеть?!

— Ну попроси его убрать ульи…

— Я просила! Он отмахнулся!

Мы поссорились.

Через неделю позвонила Тамара Фёдоровна.

— Наташенька, что случилось? Почему не приезжаешь?

— Тамара Фёдоровна, я говорила — боюсь пчёл.

— Ой, да брось! Какие пчёлы! Наташа, ты просто неженка. Привыкла в городе жить, вот и боишься природы.

— Это не природа, это конкретно пчёлы…

— Все женщины раньше на огородах работали! С пчёлами, с осами! Никто не ныл! А ты разбаловалась!

Я положила трубку.

В июле Денис поставил ультиматум:

— Наташа, хватит. Едешь на дачу в эту субботу. Родители обижены. Думают, ты их игнорируешь.

— Я не поеду.

— Поедешь. Я настаиваю.

— Денис, я боюсь!

— Наташа, все боятся чего-то! Но ты же взрослый человек! Преодолей это!

— Я не могу просто «преодолеть» фобию!

— Тогда иди к психологу!

— Я ходила! — я уже кричала. — Два месяца назад начала ходить! Мне сказали, что на проработку фобии нужно время! Я не могу щелчком пальцев перестать бояться!

— Ну так попроси отца убрать ульи! Объясни нормально!

— Я объясняла! Он не слушает! Говорит, что я выдумываю!

— Потому что ты действительно преувеличиваешь!

Я посмотрела на мужа и поняла: он на стороне родителей. Не моей. Их.

В августе я не выдержала. Позвонила Виктору Павловичу сама.

— Виктор Павлович, я хочу серьёзно поговорить. Я действительно не могу приезжать на дачу, пока там пчёлы. У меня настоящая фобия. Я прошу вас либо убрать ульи, либо перенести их в другое место, либо я перестану приезжать вообще.

Молчание.

— Наташа, ты ставишь ультиматумы? — голос свёкра стал холодным.

— Я ставлю границы.

— Понятно. Значит, пчёлы важнее семьи для тебя?

— Для меня важно моё психическое здоровье!

— Психическое здоровье, — он хмыкнул. — Наташа, ты просто неженка. Изнеженная городская штучка, которая боится собственной тени. Раньше женщины были крепче. А сейчас — одни нервы да фобии.

— Виктор Павлович…

— Всё, Наташа. Не хочешь приезжать — не приезжай. Мне мои пчёлы дороже капризной невестки.

Он повесил трубку.

Вечером Денис пришёл взбешённый.

— Ты отцу ультиматум выдвинула?!

— Я попросила убрать пчёл.

— Ты потребовала! Наташа, это его дача! Его участок! Он имеет право делать там что хочет!

— А я имею право не приезжать туда, где мне плохо!

— Ты эгоистка, — он смотрел на меня с презрением. — Из-за каких-то насекомых ты разрушаешь отношения с моими родителями.

— Это не «какие-то насекомые»! Это фобия!

— Это слабость! Неженка из тебя, вот что!

Он ушёл хлопнув дверью.

Я так и не приезжала на дачу всё лето. Отношения со свёкрами испорчены — они считают меня капризной истеричкой. Денис холоден, почти не разговаривает. Вчера сказал:

— Мама говорит, ты не уважаешь нашу семью.

Я не ответила. Просто молчала.

Психолог говорит, что я правильно поступила, установив границы. Но почему тогда так тяжело? Почему я чувствую себя виноватой?

Свёкор не уберёт ульи — это точно. Он принципиальный. Денис меня не поддерживает. А я… я просто не могу приехать на участок, где повсюду летают пчёлы. Физически не могу. Меня трясёт от одной мысли.

Может, я правда неженка? Может, надо было через силу, через страх, но приезжать? Ради семьи?

Не знаю. Знаю только одно: пока на той даче есть пасека, моей ноги там не будет. И если это делает меня плохой невесткой в их глазах — пусть. Лучше быть плохой невесткой, чем сидеть в панической атаке среди жужжащих насекомых, которых я боюсь с детства.

А там — посмотрим. Может, к следующему году свёкор потеряет интерес к пчеловодству, как к кроликам и винограду. А может, к тому времени мне уже будет всё равно, что они обо мне думают.