Сын с невесткой позвали меня пожить у них и помочь с ребенком. Но невестка меня подставила.

Когда сын с невесткой уговаривали меня переехать к ним «на время», я, честно, растаяла. Внучке год и три, до сада ещё далеко, Дина выходила на работу, няню брать не хотели.

— Мама, ну кто, если не ты? — говорил Митя по телефону. — Ты же всё умеешь. Мы тебе и еду, и отдельную комнату. Поезжай, а?

Я живу в посёлке, до их города два часа на автобусе. Посоветовалась с соседкой, та отговаривала: в твоём‑то возрасте к молодым в дом… Но желание быть рядом с внучкой перевесило.

Приехала утренним рейсом. Дина встретила у остановки, внучку на руках держит. Я руки потянула:

— Дай хоть обниму ребёнка.

— Она только что уснула, — отстранилась невестка. — Не трогайте, потом не укачаем.

Ладно, думаю, успею ещё наласкаться. Поднялись к ним на четвёртый этаж, Дина провела экскурсию по квартире. Трёшка, хорошая, просторная. Детская, спальня, гостиная.

— А где я буду? — спросила я.

— Пойдём, покажу, — обрадованно сказала она.

Открывает последнюю дверь в коридоре. Маленькое помещение, без окна, метра два на полтора. Я раньше думала, там кладовка. Вдоль стены – раскладушка, уже застеленная ярким покрывалом, рядом на табуретке аккуратненько сложено бельё.

— Вот здесь, — Дина даже рукой приглашающе махнула. — Мы тут всё расчистили, старые коробки мужу на балкон вынесли. Видите, как удобно? Замкнутое пространство, никто не мешает. Вон крючки Митя повесил, одежду вешать.

Я посмотрела на «комнату», на бельё, на эти два крючочка в стене.

— Дина, — осторожно сказала, — это же бывшая кладовая. Тут даже окна нет. Я не смогу тут жить.

Она моментально посерьезнела.

— А куда вас ещё? — губы поджала. — В детскую нельзя, ребёнок спать не сможет. В спальне нам с Митей нужно пространство. В гостиной диван маленький – да и это если к нам кто‑то придёт. У нас вариантов нет.

— Тогда, наверное, я поеду обратно, — ответила я после паузы. — Не обижайся, но я не готова спать в чулане. Дай хоть на внучку взглянуть – и поеду на автовокзал.

— Я же сказала, она спит, — отрезала невестка. — Зачем будить? Вы же сами отказываетесь, я тут при чём?

Было чувство, будто меня облили холодной водой. Вещей у меня – маленькая сумка, разворачиваюсь, иду к двери.

—  Ну вы даете,, Ксения Ивановна, — бросила Дина мне в спину. — Только время моё потратили.

До автобуса ещё полтора часа, сидела на вокзале, считала плитки на полу. Митя трубку не брал, хотя сам назначал день моего приезда.

Он перезвонил, когда автобус уже отъезжал из города.

— Мама, это что такое было? — с порога в голосе обида. — Дина в понедельник на работу, а ты развернулась и уехала. Так не делают.

Я попыталась спокойно объяснить:

— Мить, меня поставили перед фактом, что я должна жить в бывшей кладовке на раскладушке. И внучку мне даже показать не дали.

— Ты что, выпила? — перебил он. — Какая кладовка? Какой чулан? Дина мне говорит, что тебе диван в зале разложили, месте в шкафу освободили. Всё готово было, а ты театры устроила.

Я растерялась.

— Никакого дивана не было. Была только та комнатка без окна…

— Мама, хватит, — голос у него стал немного раздраженным. — Не хотела помогать – так и сказала бы. Зачем придумывать? Я думал, ты адекватная, а ты… Ладно, все, давай, мне некогда.

Он отключился. Я ехала дальше, глядя в тёмное окно, и пыталась понять, в какой момент всё перевернулось.

Дома, немного успокоившись, позвонила Дине. Хотела услышать её версию.

— Дина, давай честно. Зачем ты Мите сказала про диван? — спросила я.

Она фыркнула:

— Ксения Ивановна, вам не стыдно? Вы приехали в непонятном состоянии, ходили букой. Мы с Митей вам гостиную приготовили, а вы в обиде уехали. Теперь ещё и на меня всё сваливаете. В вашем возрасте уже пить надо бросать, — и бросила трубку.

Я разрыдалась. Через десять минут снова набрал сын. Говорил быстро, почти не давая вставить слово.

— Дина мне фотографии переслала. Диван разложенный, шкаф пустой, всё видно. И фото кладовки – там шины мои и коробки. Ни раскладушки, ни крючков. Ты сама вообще понимаешь, как это выглядит?

Я слушала и уже знала, что спорить бессмысленно. Снимков у меня нет, словом против слова – и он, конечно, верит жене. А она меня бессовестно подставила!

Через несколько дней позвонила племянница, дочка моей сестры.

— Тётя Ксюша, ты знаешь, что сейчас с Машей сидит другая бабушка? — спросила она. — Материнская к ним переехала, пока Дина на работу ходит.

Вот тогда картинка и сложилась. Моя поездка никому, кроме Мити, не была нужна. Его жена просто не хотела лишнего человека в своей квартире. Но отказать прямо – значит поссориться с мужем. Проще выставить меня в роли «ненадёжной» и «серьёзной проблемой». 

С тех пор я номер сына в записной книжке не стирала, но сама не звоню.