Сын с невесткой забросили старшую дочь после рождения второго ребёнка, а я не знаю, как до них достучаться

Когда полгода назад моя невестка Ирина родила второго ребёнка — долгожданного мальчика Антошу, — я искренне радовалась. 

Мой сын Кирилл светился от счастья, носился по роддому, звонил всем родственникам. Наконец-то у него появился наследник, продолжатель рода. Я поздравляла их, но уже тогда почувствовала лёгкую тревогу.

Дело в том, что у Кирилла с Ириной была старшая дочь — Лиза. Пятнадцать лет, девятый класс. Спокойная, немного замкнутая девочка с умными глазами. Она всегда была тихоней, не создавала проблем, училась на четвёрки-пятёрки. 

Я любила с ней разговаривать, когда приезжала в гости — Лиза рассказывала про школу, про книги, которые читает, мечтала поступить на филфак.

После рождения Антона всё изменилось.

Первый звонок прозвенел, когда я позвонила Кириллу через месяц после родов.

— Как дела, сынок? Как Иришка, как малыш?

— Всё отлично, мам! Антошка растёт богатырём, уже два кило набрал! Ирина молодец, справляется!

— А Лиза как?

— А, нормально, — голос сына стал чуть менее воодушевлённым. — Учится.

— Ей сейчас наверное тяжело, да? Экзамены скоро, ОГЭ...

— Мам, ну она же не маленькая уже, сама разберётся. Слушай, мне бежать надо, Антон плачет, я Иришке помогу.

Он повесил трубку.

Я нахмурилась. Что-то в этом разговоре меня насторожило.

Через неделю я приехала к ним в гости. Принесла гостинцев, подарки для малыша. Сын открыл дверь с Антошей на руках, сияющий.

— Мам, смотри какой он! Уже улыбается!

Я взяла внука, поворковала с ним. Ирина вышла из спальни, выглядела уставшей, но счастливой.

— Здравствуйте, Вера Николаевна! Проходите, я чай поставлю.

— Не надо, Ириш, я сама. Ты отдыхай.

Я прошла на кухню и увидела Лизу. Она сидела за столом с учебником, но явно не читала — просто смотрела в одну точку. Выглядела девочка неважно: круги под глазами, волосы собраны в небрежный хвост, одета в застиранную футболку.

— Лизонька, привет! — я обняла внучку.

— Привет, бабуль, — она слабо улыбнулась.

— Как дела? Учёба как?

— Нормально.

— К экзаменам готовишься?

— Пытаюсь.

Я заметила, что на столе лежала тарелка с остатками какой-то каши — явно вчерашней.

— Лиз, ты обедала?

— Да, — она кивнула на тарелку.

— Это же вчерашнее...

— Ну, некогда было свежее приготовить. Мама с Тошей, папа на работе.

— А сама?

Лиза пожала плечами:

— Я не умею особо. Кашу разогреть могу, яичницу. Больше ничего.

У меня сжалось сердце. Пятнадцатилетняя девочка ест вчерашнюю еду, потому что родителям некогда её накормить.

Из гостиной раздался плач Антона. Ирина тут же вскочила, Кирилл засуетился. Лиза даже не повела глазом — привыкла.

Я провела у них весь вечер. Наблюдала. Всё внимание Кирилла и Ирины было приковано к малышу. Они меняли ему подгузники, кормили, качали, сюсюкали. 

Лиза сидела в своей комнате, делала уроки. Ни разу за вечер никто из родителей к ней не зашёл. Не спросил, как дела, не поинтересовался, поела ли она.

Когда я уходила, Кирилл проводил меня до двери, держа Антошу на руках.

— Сынок, — осторожно начала я. — Мне кажется, Лиза какая-то грустная.

— Да она всегда такая, — отмахнулся он. — Переходный возраст, гормоны.

— Ей сейчас важно уделять внимание. Экзамены, определение с будущим...

— Мам, ну она же не дура. Сдаст свои экзамены. А нам сейчас с малышом тяжело, ты же понимаешь.

— Понимаю, но...

— Всё, мам, мне надо Антошу укладывать. Созвонимся!

Он закрыл дверь.

Следующие месяцы ситуация только ухудшалась. Я звонила Лизе сама — она отвечала неохотно, односложно. На вопрос, как дела, всегда говорила «нормально». Но я слышала в её голосе тоску.

Однажды она сама мне позвонила, поздно вечером.

— Бабуль, можно я к тебе приеду на выходные?

— Конечно, солнышко! А что случилось?

— Просто... дома шумно. Брат постоянно орёт, мама нервная, папа тоже. Я не могу к экзаменам готовиться.

— Приезжай, Лизонька. Я тебе комнату подготовлю.

Она приехала в пятницу вечером. Привезла рюкзак с учебниками. Выглядела измотанной.

Мы пили чай на кухне, и я аккуратно начала расспрашивать.

— Как у вас дома дела?

Лиза пожала плечами:

— Как обычно. Всё крутится вокруг Антона.

— А родители тебе помогают с учёбой?

— Нет, — она покрутила ложечку в чае. — Им некогда. Мама вся в малыше, папа на работе пропадает. Ну и вечером тоже с Тошей возится.

— А с тобой разговаривают?

— Иногда, — Лиза подняла глаза. — В основном, чтобы сказать, что я шумлю или что-то не так сделала.

— Как это?

— Ну, вчера мама накричала на меня, что я громко музыку включила и Антон проснулся. А я просто учила английский, слушала аудирование в наушниках! Но она решила, что это я виновата.

Я нахмурилась.

— А папа что сказал?

— Поддержал маму. Сказал, что надо быть ответственнее, понимать, что в доме младенец.

— Лиз, а ты с ними пыталась поговорить? Сказать, что тебе тоже нужно внимание?

Девочка усмехнулась горько — совсем не по-детски.

— Пыталась. Месяц назад я сказала маме, что мне нужна помощь с выбором предметов для ОГЭ, что я не могу определиться с профилем. Она ответила: «Лиз, не сейчас, я уже третий час Антона укачиваю, голова раскалывается».

— А потом?

— А потом она забыла. Я напомнила через неделю — она опять отмахнулась. В итоге я сама выбрала предметы, наугад почти.

У меня защемило сердце.

— А как с одноклассниками? С друзьями?

— Нормально, — Лиза отвела взгляд. — Правда, я реже с ними вижусь.

— Почему?

— Мама просила сидеть с Антоном иногда, пока она в магазин сбегает или к врачу. Я не могу отказать. Вот и сижу.

Я не выдержала.

— Лиза, милая. Ты понимаешь, что это неправильно? Ты ребёнок, ты должна учиться, общаться с друзьями, готовиться к экзаменам. А не быть бесплатной няней.

— Я знаю, — она кивнула. — Но они мои родители. Мне что, отказывать им?

— Не отказывать, а говорить о своих потребностях!

— Я говорила, бабуль. Они не слышат.

Мне захотелось плакать. Умная, хорошая девочка чувствовала себя ненужной в собственной семье.

В понедельник я позвонила Кириллу

— Сынок, нам нужно поговорить.

— О чём, мам?

— О Лизе. Кирилл, вы с Ириной совсем забросили дочь.

— Что?! — он возмутился. — Какое «забросили»? Она одета, обута, накормлена!

— Накормлена вчерашней кашей, которую сама разогревает! Одета в старые футболки! Кирилл, она к экзаменам готовится одна, без вашей помощи! Вы даже не поинтересовались, какие предметы она выбрала!

— Мам, ну она взрослая уже! Пятнадцать лет! Должна сама справляться!

— Она ребёнок! Подросток! Ей нужны родители!

— У неё есть родители, — голос сына стал холодным. — Мы её любим, но сейчас у нас маленький ребёнок, который требует внимания. Лиза должна понимать.

— Почему она должна понимать, а вы — нет?! Вы родили второго ребёнка по своему желанию! Лиза не обязана отказываться от своей жизни из-за этого!

— Мам, не лезь не в своё дело, — отрезал сын. — Мы сами разберёмся со своими детьми.

Он повесил трубку.

Я попыталась поговорить с Ириной. Позвонила ей на следующий день.

— Ириша, милая, давай поговорим о Лизе.

— Вера Николаевна, я знаю, что вы хотите сказать. Кирилл мне передал, — её голос был натянутым. — Но вы не понимаете, как нам тяжело. Антон плохо спит, постоянно плачет, у меня послеродовая депрессия началась. Мне не до Лизы сейчас.

— Ириш, я понимаю, что тяжело. Но Лиза страдает. Она чувствует себя лишней.

— Она не лишняя! Просто... ей надо потерпеть. Антоша подрастёт, станет полегче, мы тогда и Лизой займёмся.

— А экзамены? Они через два месяца!

— Она справится, она умная.

— Ирина, ей нужна ваша поддержка!

— Вера Николаевна, — невестка повысила голос. — С уважением, но это наша семья. Мы сами решим, как воспитывать детей.

— Вы их не воспитываете! Вы Лизу игнорируете!

— Всё, я не буду это слушать, — Ирина положила трубку.

Я осталась ни с чем.

Прошло ещё два месяца. Лиза приезжала ко мне каждые выходные — готовилась к экзаменам, отдыхала от домашнего хаоса. Я видела, как она угасает. Становится всё более замкнутой, грустной.

Однажды она призналась:

— Бабуль, я иногда думаю, что они пожалели, что я родилась девочкой. Что если бы я была мальчиком, они бы меня так не бросили.

У меня разрывалось сердце.

— Лизонька, это не так...

— Это так, — она посмотрела на меня серьёзно. — Папа всегда хотел сына. А я была... ошибкой природы, что ли. Антон — это то, чего они ждали. А я — так, довесок.

— Не говори так!

— Это правда, бабуль. Я это вижу.

На прошлой неделе Кирилл снова позвонил мне. Голос был раздражённым.

— Мам, что ты Лизе в голову вбиваешь?

— Что я вбиваю?

— Она вчера закатила истерику! Наорала на Ирину, что её никто не любит, что мы только об Антоне думаем! Это ты её настраиваешь против нас?

— Я ничего не настраиваю! Это вы сами её довели до срыва!

— Да она просто неуправляемый подросток! — выкрикнул Кирилл. — Переходный возраст, максимализм!

— Это не максимализм! Это крик о помощи! Кирилл, очнись! Ты теряешь старшую дочь!

— Хватит, мам! Я попрошу тебя не вмешиваться! И Лизу реже к себе зови, ты её балуешь!

Он бросил трубку.

Сейчас я не знаю, что делать. Лиза сдаёт экзамены через месяц. Она готовится одна, ночами сидит с учебниками. Родители даже не спрашивают, как у неё дела. Вся их жизнь — это Антоша.

Я пыталась достучаться до сына, до невестки. Бесполезно. Они не слышат. Не хотят слышать.