Сын с женой разъехались по родителям, потому что им так удобнее вести семейную жизнь

Я всегда считала себя хорошей матерью. Руслан, муж мой, говорил, что я слишком много переживаю за Толика, но какая мать не переживает? Сын у нас единственный, поздний — родила я его в тридцать два года, когда уже и не надеялась. До этого были две неудачные беременности, врачи разводили руками. А потом случилось чудо — Толик. Может, поэтому и любили мы его особенно, баловали, старались, чтобы всё у него было.

Толик рос мальчиком домашним. Другие дети носились во дворе до темноты, а мой сидел дома, читал книжки, собирал конструкторы. В армию не попал — плоскостопие, да и я бегала по врачам, искала любой повод для отсрочки. В общежитии не жил — институт в нашем городе. Каждое утро я готовила ему завтрак, вечером встречала горячим ужином. Работу нашёл хорошую, программистом устроился. Зарплата приличная, но съезжать не торопился, а я не настаивала.

Когда Толик нам Катю представил, мы обрадовались. Девочка симпатичная, вежливая, работает бухгалтером. Родители — педагоги, интеллигентные люди. Встречались полгода, потом сын сообщил, что делает предложение.

Мы поинтересовались, будут ли жить вместе до свадьбы — сейчас многие так делают, проверяют, подходят ли друг другу. Толик сказал, что нет — будут копить на свадьбу, а не тратить деньги на съёмную квартиру. Меня это насторожило.

Руслан отмахнулся: молодёжь практичная, правильно делают. Но я думала: разве не хочется им побыть вдвоём, проснуться вместе? Мы с Русланом, когда поженились, жили в крошечной комнате в коммуналке — и были счастливы.

Свадьбу сыграли красивую. Молодые сняли квартиру в новом районе. Мы подарили деньги на обустройство, Катины родители — технику. Первые месяцы я старалась не надоедать, звонила раз в неделю. Толик отвечал коротко: всё хорошо, работаем. В гости нас так ни разу и не позвали.

Помню, как-то встретила соседку Людмилу — её сын Игорь женился год назад. Хвасталась: внучка родилась, каждые выходные приезжают, помогает невестка по хозяйству. «А ваши как?» — спросила. Я улыбнулась: «Хорошо, работают, обустраиваются». Не стала говорить, что даже квартиру их не видела, что встречаемся только на праздники, что невестка со мной двух слов не может связать. Стыдно было признаться — даже себе — что что-то идёт не так.

День рождения Толика — тридцатилетие — я ждала с нетерпением. Думала, устроит праздник дома, позовёт друзей, нас. Но сын позвонил и спросил, можно ли им с Катей приехать к нам отметить. «Возни много, — объяснил. — У вас проще». Я промолчала, приготовила стол, испекла его любимый «Наполеон». Катя весь вечер просидела в телефоне. Осадок остался.

А в ноябре, через полгода после свадьбы, Толик приехал с двумя большими сумками. Я открыла дверь — и обомлела.

— Что случилось? Поссорились?

— Нет, мам, всё нормально. Просто решили пока пожить отдельно.

— Как отдельно? Вы же женаты.

— Ну и что? Катя к своим уехала, я — к вам. Нам так удобнее.

Руслан вышел в коридор, посмотрел на сумки.

— Толик, объясни нормально. Мы не понимаем.

Сын прошёл на кухню, сел на свой старый стул и начал рассказывать. Совместная жизнь не заладилась с первой недели. Катя не умела готовить — её мама всегда всё делала сама. Толик тоже не умел — я ведь его не приучила. Первые дни заказывали еду, но деньги кончались быстро. Посуда копилась в раковине, бельё — в корзине. Никто не хотел убирать, каждый ждал другого.

Ругались из-за мелочей — кто идёт в магазин, кто выносит мусор. Катя плакала и звонила маме, Толик надевал наушники и молчал. Ссоры становились громче, соседи стучали в стену.

— Мы поняли, что не готовы, — сказал он, глядя в стол. — Нам рано жить вдвоём.

— Тебе тридцать лет, — не выдержал Руслан. — Я в твоём возрасте уже десять лет был женат. Какое «рано»?

— Пап, сейчас другое время...

Толик ушёл в свою комнату, хлопнув дверью. Как подросток.

Вечером я позвонила Валентине, Катиной маме. Она говорила спокойно: да, Катенька дома, видятся по выходным, ходят в кино. Как до свадьбы.

— И вас это не беспокоит? — спросила я.

— А что я могу сделать? Они взрослые. Катенька счастлива, приходит вечером, ужинает. Мне даже нравится — я по ней скучала.

Прошло два месяца. Толик живёт в своей старой комнате с плакатами на стенах. Ходит на работу, вечером ужинает, уходит к себе. По выходным ездит к Кате — в кино, в кафе. Свидания с собственной женой. Квартиру больше не снимают, вещи вывозили мы и родители Кати.

Первые недели после возвращения он вёл себя как-то виновато — помогал мыть посуду, выносил мусор без напоминаний. Даже предложил как-то сходить за продуктами. Я обрадовалась было — может, научился чему-то за эти полгода? Но нет. Привёз не то масло, не тот хлеб, забыл половину списка.

«Мам, я не разбираюсь в этом», — сказал обиженно, словно я требовала от него чего-то невозможного. Больше в магазин не предлагался. А помощь по дому через месяц сошла на нет — опять сидит в своей комнате с ноутбуком, опять оставляет чашки на столе, опять раскидывает носки по квартире.

Руслан молчит, но я вижу в его глазах разочарование. Иногда вечером наливает себе рюмку и спрашивает: «Где мы ошиблись, Настя?»

Недавно Катя приезжала — забирала Толика на какую-то выставку. Зашла на пять минут, пока он собирался. Села на краешек дивана в прихожей, даже пальто не сняла. Я предложила чаю — отказалась. Спросила про здоровье, про работу — ответила односложно.

Смотрю на неё и думаю: это моя невестка? Эта чужая, холодная девушка, которая не может дождаться, когда уйдёт из моего дома? Они ушли, взявшись за руки, весёлые, смеющиеся. А вечером Толик вернулся один и опять закрылся в комнате. «Как провели время?» — спросила. «Нормально», — ответил, не глядя. И всё. Вся семейная жизнь.

Вчера я не выдержала. Толик ужинал, смотрел в телефон.

— Толик, а вы о детях думаете?

— В смысле?

— В прямом. Вы год женаты. Ты живёшь здесь, она — там. Какое у вас будущее?

— Мам, у нас всё нормально. Дети будут, когда будем готовы.

— Когда? В пятьдесят?

— Не драматизируй.

— Это не брак, Толик. Вы при первой трудности разбежались по родителям.

Он отложил телефон и впервые посмотрел мне в глаза:

— Мам, когда мы живём вместе, у нас портятся отношения, хотя мы с Катей друг друга любим. Когда ссоримся — только кричим. Зачем нам это?

— Так учитесь уживаться, вести быт, решать проблемы. Вместе. Для этого и нужна семья.

— Может быть. Потом.

Он ушёл в комнату. Взрослый сын, который так и не повзрослел.

Руслан говорит — надо ждать, сами разберутся. А я думаю: в том и беда, что не разберутся. Тела выросли, а внутри — дети, которые при первой трудности бегут к маме.

И самое страшное — я не знаю, кто виноват. Может, мы? Слишком оберегали, слишком любили. Не научили главному: семья строится на труде, терпении, умении остаться, когда хочется уйти. Моя мама говорила: «Не делай за ребёнка то, что он может сам». А я не слушала. Готовила, убирала, гладила рубашки. Любила — и калечила этой любовью.

Выгнать его не могу. Но и смотреть, как взрослый сын играет в брак, нет сил. Каждое утро он уходит на работу, а я мою за ним чашку. Хотя у сына есть жена. Для меня вся эта ситуация непонятна.