- Теперь, когда нет проблемы, всё будет хорошо, - сказали родители, забирая меня из больницы после аборта

С самого раннего детства я любила математику. Не знаю, от кого мне передалась эта любовь, но пока мои младшие брат и сестра со слезами на глазах выслушивали от учителей то, что они бездарные лентяи, я за все время учебы не получила ни одного замечания. 

Конечно, я старалась помогать Оле и Косте с уроками дома, но в школе я была бессильна что-то сделать. Так продолжалось еще несколько лет. 

Я окончила школу и поступила на физмат. Прекрасно помню тот момент, когда моя любимая преподавательница математики Раиса Дмитриевна объявила, что уходит на пенсию. Честно сказать, даже отъявленные двоечники и те жалели об её уходе. 

Но уже через неделю мы, студенты, радовались, как малые дети, тому, что у нас новый препод. Нас нисколько не смущал тот факт, что это был совсем молодой мужчина. Некоторых девчонок это, наоборот, очень обрадовало. 

Пары Николай Сергеевич вел интересно, время пролетало незаметно, но вот учеба стала даваться мне гораздо тяжелее. 

В тот вечер я решила после пар подойти к преподавателю, и, попросив дополнительное задание, попытаться закрыть неуды. 

К счастью, Николай Сергеевич пошел мне навстречу и разрешил исправить несколько отметок. Я, наивная девчонка, не видящая ничего плохого в занятиях после пар, однажды поймала себя на мысли о том, что жду этих самых пар с нетерпением. И математика была не главной из причин. 

Да, я понимала, что влюбилась в препода. С этой мыслью дрожащими руками я приступила к выполнению очередного задания. 

Боясь поднять глаза на предмет своего обожания, я пыталась сосредоточиться на примере, но у меня ничего не получалось.

К моему ужасу Николай Сергеевич заметил моё состояние.

- Вера, ты чем-то расстроена? - преподаватель заглянул в мои глаза, и меня будто ударило током. 

Не зная, что делать, я выбежала из кабинета. Моё сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышен даже в коридоре. 

Николай Сергеевич подошел ко мне и, видя моё смущение, сказал: 

- Ничего не бойся. Всё будет хорошо. Правда. Верь мне. 

Меня никто в жизни больше так не целовал. Ни «до» ни «после». В моей голове отчаянно билась фраза: «Всё будет хорошо». И я поверила. 

Понимая, чем наши встречи могут обернуться, если нас кто-то увидит, Николай Сергеевич снял квартиру. Теперь о наших свиданиях не знал никто. 

Каждый раз, уезжая домой к жене, преподаватель говорил, как сильно он меня любит. Казалось, моя душа пела от счастья. Про то, что будет дальше, я не думала или просто не хотела. Я была счастлива здесь и сейчас. 

После трех месяцев наших встреч я поняла, что беременна. Но о том, чтобы промолчать и не обрадовать Николая Сергеевича (я так и продолжала про себя его звать по имени-отчеству) не было и речи.

- Помнишь, ты говорил, что я твоё счастье, - начала издалека я.

- Конечно, помню, - Николай притянул меня к себе и поцеловал. 

Я, будто перед прыжком в воду, выдохнула воздух вместе со словами:

- Я беременна! Любимый, представляешь, ты станешь папой! 

От последней фразы лицо моего преподавателя исказилось, он оттолкнул меня от себя. 

- Что ты сказала? Повтори! - грубо приказал он. 

Даже спустя несколько лет я с содроганием вспоминаю те слова, которые он, будто камни, швырял в меня. Особенно остро запомнилась фраза о том, чтобы я решила вопрос с беременностью завтра же. И чтобы до этого ноги моей не было в универе. 

Из университета я ушла. Что было дома, вспоминать страшно и горько. Родители винили не только меня, но и себя, ведь они с детства контролировали каждый мой шаг. А тут такое… 

Но страшнее скандала, упреков и оскорблений были слова родителей и подруги, забиравших меня, заплаканную, скрючившуюся от разрывающей моё нутро боли, из больницы, о том, что теперь, когда нет проблемы, всё будет хорошо.