Теща игнорировала меня долгое время, пока ей не понадобилась моя помощь после смерти тестя

— Ты не ровня моей дочери и никогда ровней не станешь, — это те слова, которые я услышал от своей тещи в качестве свадебного поздравления. — Надеюсь, через годик она одумается, разведется с тобой и найдет себе достойного мужчину. 

Спасибо, конечно, что сказала это не перед всеми, а наедине. Но все равно те слова я запомнил на всю оставшуюся жизнь. Думаю, сказаны они были потому, что Оля, моя любимая жена, была из достаточно обеспеченной интеллигентной семьи. 

Все бабушки и дедушки сплошь профессора и доктора наук. Отец — ректор нашего государственного университета. Правда, мама обычная домохозяйка. Но это потому, что она воспитывала троих детей. 

А я – простой парень из семьи фельдшера и электрика. Тем не менее, Оля, вопреки воли родителей, вышла за меня замуж, и всегда повторяла, что ни разу об этом не пожалела. 

Естественно, вдохновленный этой любовью, я всю жизнь стремился к тому, чтобы моя жена была счастлива, а моя семья ни в чем не нуждалась. Получил два высших образования, не шел, а буквально летел по карьерной лестнице, беря поначалу любую работу. 

Не отказывался ни от командировок, ни от дополнительных ставок. И это дало свои плоды. Сейчас мы с Олей ни в чем не нуждаемся. Старший сын у нас женился и живет отдельно, в квартире, которую мы ему купили. Младший тоже через пару лет, так сказать, улетит из гнезда, и тоже в свою квартиру, за которую мы вот-вот выплатим ипотеку.

Думаю, не надо пояснять, что отношения с тещей все эти годы у меня оставались довольно прохладными. При том, что тесть меня принял уже буквально через несколько месяцев после свадьбы. Сказал, что видит, что я очень сильно люблю его дочь и верит, что я сделаю ее счастливой. 

Да и остальная родня Оли относилась ко мне достаточно тепло. Но не Светлана Петровна. Мне казалось, что когда она видит меня, ее челюсти так сильно сжимаются, что разжать их невозможно.

А в прошлом году все изменилось. Умер тесть. И Светлана Петровна вдруг поняла, что осталась одна с кучей бытовых проблем, которые не знает, как решать. Ко мне она за помощью не обращалась. Это делала Оля.

— Давай съездим к маме на выходные? — попросила она. — У нее там кран на кухне течет, у унитаза кнопка западает, да еще и розетка искрит.

— Давай, — согласился я. 

С тещей держался, как всегда. Минимум слов и эмоций. Она тоже больше молчала и разговаривала только с Олей. Даже “спасибо” в конце не сказала. Впрочем, я привык. 

Со временем количество моей помощи Светлане Петровне только росло. То надо холодильник починить, то с вокзала ее забрать, то в поликлинику отвезти. Я все это делал без особого желания, просто потому, что жена просила. 

А свекровь делала вид, что я какая-то обслуга. Ну помог и помог, большое дело. Все изменилось, когда жена на месяц уехала в командировку. И надо ж так случиться, что у Светланы Петровны в этот момент дал о себе знать ее желчный пузырь. Я отвез ее в больницу, оказалось, надо делать операцию.

И, к сожалению, не лапароскопическую, а открытую, так как случай сложный. После такого восстанавливаются долго, и я понимал, что одна теща не справится. А из случайно подслушанного разговора понял, что никто из других ее детей ухаживать за матерью не собирается.

— Поживете у нас пока, — сказал я ей.

Светлана Петровна зло на меня посмотрела, но кивнула. И все оставшееся время до приезда жены я ухаживал за ней, как мог. И перевязки делал, и помогал дойти до туалета и обратно. Готовил, стирал, убирался в ее комнате. 

Теща молчала, как партизан. Я подумал, ну надо же, ее, наверное, и могила не исправит. Даже если бы почку свою отдал, и то бы не поблагодарила. 

Но чудо все же случилось. Уже когда теща окончательно поправилась и уехала от нас, я сам поехал к ней починить какой-то очередной кран. И Светлана Петровна вдруг предложила чай. Я, удивленный, согласился.

Мы долго сидели молча, а какой-то момент она вдруг расплакалась и сказала: 

— Прости меня, дуру старую!

Плакала она, наверное, целый час. Больше ничего не сказала, но я понимал, что ей и такое признание далось с трудом. Успокоил ее и сказал, что прошлое в прошлом. И хоть мы лучшими друзьями не стали, относится она ко мне гораздо теплее. Удивительно, ей надо было лишь один раз переступить через свою гордость, чтобы я ее простил.