Тетя провела у меня в квартире всего два часа, а я до сих пор не могу успокоиться

– Мы с Томой собрались в Воронеж к тёте Свете. Но нам перед поездом нужно два часа где‑то посидеть. Пустишь родную мать с тёткой на чай? – смешливо спросила мама по телефону.

Пришлось призвать всё своё самообладание, чтобы не выдать категоричный отказ сразу.

Моя мама очень дружна со своей сестрой Томой: они как возрастающие сиамские близнецы – вдвоём ходят в театр, копаются на даче, смотрят и обсуждают одни и те же сериалы, пересылают друг другу смешные картинки в мессенджерах. На этот раз мама гостила у тёти Томы две недели в соседнем городе.

Теперь эти две кумушки решили продолжить своё турне – уже у другой родственницы, в Воронеже. Да ради бога, хотят колесить по родне – их дело.

Но меня напрягает именно тётя Тома.

Не знаю, почему, но по отношению ко мне она – очень вредная женщина. Как только она оказывается у меня дома (а такое было уже не раз за последние десять лет), так сразу начинает творить дичь. Искренне уверена, что делает это «из лучших побуждений».

Не успела я переехать в эту квартиру, как они с мамой осчастливили меня своим первым «новосельческим» визитом.

Ну ладно, думаю, люди пришли поздравить, посидим, чаю попьём.

Пока я на кухне резала колбасу и сыр, накрывала на стол, тётя Тома бесшумно исчезла из гостиной. Подумала, в туалет, не придала значения.

Выношу тарелку с нарезкой – и застываю в дверях.

Над дверным проёмом в спальню, прямо в аккуратный свежепокрашенный косяк, вбит гвоздик. На нём висит какая‑то фигня с перьями, бусинами и верёвочками – то ли индейский ловец снов, то ли азиатский оберег.

– Это чтобы в дом счастье и мужика приличного привлечь! – радостно пояснила тётя Тома, любуясь своим «творением».

Я тогда ещё, как молодая дурында, стояла и смотрела на неё с открытым ртом.

В новенький косяк, который мне делал мастер, под тон обоев, она вогнала гвоздь! Без спроса, без согласия, прямо в центре композиции!

— Тома, а ничего, что это моя квартира и мои стены? – только и смогла выдавить я.

— Да ладно тебе, — отмахнулась она. — Ты ещё спасибо скажешь. Это ж на счастье.

Счастье у меня в тот момент было только одно – сдержаться и не приложить ей этим оберегом по голове.

Апофеозом стало их прошлое посещение два года назад.

Как я тогда орала на тётю Тому, наверно, помнят все мои соседи.

Приехали они с мамой «на денёк», «по пути». Я на работе была, оставила им ключ у мамы – мол, заходите, чувствуйте себя как дома.

Прихожу вечером уставшая. Открываю дверь — и понимаю, что «чувствовали они себя» слишком вольготно.

Все коврики по квартире – у входа, в коридоре, в ванной, у кровати – исчезли.

Открываю балконную дверь — а там на одной куче, как мёртвые зверьки, валяются мои коврики, коврики и коврики.

— Одни пылесборники у тебя, дышать нечем! – с видом борца за чистый воздух сказала тётя Тома, увидев моё перекошенное лицо. – Сейчас полы помоешь, будет свежо.

Да, но это мои пылесборники, и только мне решать, что с ними делать.

Хочу — раскладываю по полу. Хочу — вешаю на стену, как в деревне. Никто не давал ей права устраивать субботник в чужом доме.

После того раза я твёрдо решила: к себе тётку больше не пускаю.

Но тут… слабину дала. Всё‑таки мама, просьба «по‑родственному», плюс обещание «мы только на два часа, чаю попьём и уедем».

В назначенный день они явились, как и договаривались.

– Ой, как у тебя всё тут поменялось! – сразу зашумела тётя Тома, едва переступив порог. – Это новые обои? Какой диван светлый!

Мои ответы были сдержанными, на сухом автомате:

— Да, обои новые. Да, диван. Нет, не боюсь, что испачкается.

Я больше радовалась приезду мамы – мы не виделись больше двух недель, хотелось нормального общения, а не оценки интерьера.

Пару часов пролетели быстро: дамы попили чай, полежали на диване, посмеялись над очередными родственными байками, и стали собираться на вокзал.

Я аж вздохнула с облегчением, когда выпроводила их и посадила в такси.

Только вечером, уже разбирая на тумбочке лекарства, заметила: на прикроватной тумбочке лежит открытая упаковка таблеток.

Мне четыре дня назад удаляли зуб мудрости, врач выписал антибиотики строго на неделю. Я пила по схеме, оставалась как раз новая пачка – должна была начать её на следующий день.

А она уже вскрыта. И там не хватает ровно двух таблеток.

Сначала я решила, что сама перепутала. Достала назначение, пересчитала: количество таблеток, дни приёма — всё сходится. Только вот в пачке дырки от двух выдавленных капсул.

Кто у меня дома мог сам открыть мои антибиотики и вытащить две штуки?

Я позвонила маме по видеосвязи – спросить, не ошиблась ли я, когда проводила инвентаризацию.

Разговариваем, она показывает мне вокзал в Воронеже, чемоданы, Тому на заднем плане. И тут эта «милая родственница» высовывается в кадр:

— А это я взяла у тебя! – с гаденькой улыбкой призналась тётка. – Ты что, против?

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

— Что ты взяла? – уточнила, хотя и так было понятно.

— Да эти таблетки твои, – равнодушно продолжила она. – Ты же всё равно много пьёшь, не обеднеешь. Я просто почувствовала, что у меня цистит начинается, вот и решила выпить антибиотик сразу, чтобы потом не мучиться. Ну не в дороге же мне аптеку искать!

Вот такой сногсшибательный ответ моей дорогой родственницы.

То есть она просто залезла в мои вещи, нашла хрупкое место — лекарства после операции! — и вытянула оттуда то, что ей показалось нужным.

А то, что это не витамины, а прописанный только мне курс, что я покупала их ровно на неделю, по рецепту – ей вообще по барабану!

— Тома, ну ты вообще дурная! – выдохнула мама, услышав это. – Это же тебе не аскорбинка, чтобы её пачками лопать!

Тётка только пожала плечами:

— Ой, ну сколько шума. Никакой благодарности. Я же из лучших побуждений.

Словно мы придираемся к ней, а не она залезла в чужую аптечку.

У меня в голове пульсировала простая мысль:

«Фантастика. Теперь мне снова топать в аптеку, ловить врача, просить новый рецепт, докупать лекарство, потому что одной женщине в поезде лень зайти в ближайшую аптеку и купить свои таблетки».

Да, есть аптеки, где этот антибиотик отпускают свободно, без рецепта. Но мне вечно «везёт» на самые правильные, где строго по закону. А врачу лишний раз объясняй, почему у меня не хватает двух капсул.

И главное – как она это сделала.

Не спросив. Не предупредив.

Тихонько пробралась в мою спальню, пошарила по тумбочке, нашла упаковку и стащила оттуда две таблетки.

Потом полдня мило пила со мной чай, шутила и делала вид, что всё в порядке. А призналась уже по видеосвязи, когда до Воронежа рукой подать:

— Ну я же сказала! – с улыбочкой. – Ты же за здоровье, не жадничай.

У меня в тот момент в голове щёлкнуло окончательно.

— Больше видеть вас в своём доме я не желаю! – сказала я ей, глядя прямо в камеру. – Чтоб вам эти антибиотики боком вышли!

И отключила видеозвонок.

Потом сидела на кровати, считала дни, таблетки и варианты, как выкрутиться.

Да, можно купить ещё одну пачку. Да, потратить время, деньги, нервы.

Но сам факт того, что взрослый человек с полным набором жизненного опыта позволяет себе так легко залезть в чужие вещи – для меня это красная линия.

Маму я предупредила отдельно, уже без шуток:

— Пусть тётя Тома в следующий раз хоть с бомжами на теплотрассе кукует до поезда, хоть в торговом центре гуляет до посинения, но на своём пороге я её больше видеть не желаю.

Мама пыталась оправдывать:

— Ну она же не со зла…

— Мне всё равно, — ответила я. – В их отношения я не лезу, они сестры, сами разберутся. Но мои границы теперь чётко очерчены.

Чай с булочками – пожалуйста, но только без «оберегов с гвоздём», без выкинутых ковров и без «ой, я у тебя тут пару таблеточек взяла».