Только после перелома ноги поняла, что и семьи-то у меня нет – даже воды подать некому

Случилась со мной оказия – неудачно оступилась на лестнице и упала.

– Перелом сложный, готовьтесь к операции! – был вердикт уставшего врача.

Все это пережила, хотя было сложно. Я ведь по жизни электровеник: утром на работу бегу, в обед домой встретить двух школьников и накормить обедом, потом до вечера в офисе, вторая смена на кухне стандартно.

Я даже по выходным умудрялась в тренажерку ходить и на велосипеде кататься. А тут лежу как колода: ни встать нормально, ни себя обслужить. Гипс до самого бедра.

После больницы меня встречала изрядно захламленная квартира. Вещи, разумеется, никто не стирал и не разбирал. Посуда свалена на столе кое-как. Постельное белье явно не первую неделю на кроватях. Короче, в мое отсутствие никто домашними делами особо не занимался.

Мне даже еды никто не наготовил, что самое обидное.

– Ну я как-то не подумал! – почесав затылок сказал муж, а потом потопал к морозильнику, где лежали покупные пельмени.

Ну и потянулись долгие дни восстановления – гипс-то мне обещали снять только через полтора месяца. Хорошо что подружка костыли притащила, я хоть смогла ковылять по дому. Катька меня и поддерживала своей неуемной энергией.

– Не вешай нос, Людочка, все наладится! – говорила она, когда разогревала чай и резала для меня бутерброды. – Скоро твои попривыкнут и будут вокруг тебя скакать.

А мне в это даже не верилось. Старшим сыновьям двенадцать и четырнадцать, младшей дочке пять. И никто пока не выказывает сочувствия или участия. Муж тоже не видит во мне человека, которому нужна постоянная помощь и поддержка.

На выходных мне вообще было плохо – нога ныла нещадно, кожа под гипсом чесалась и зудела.

– Милый, принеси воды, пожалуйста! – попросила я Костю рано утром. – Мне нужно обезболивающие запить.

– Ааа… эмм… – донеслось с его стороны кровати.

Супруг даже не проснулся, хотя я его толкала в бок. Только перекатился от меня подальше, накрыл голову подушкой и снова захрапел. И, как назло, костыли стояли очень далеко. Я с дикой болью в ноге даже пошевелиться боялась, не то, чтобы ползти за ними. Так и пролежала до десяти утра.

– Сережа, принеси стакан воды! – докричалась я через дверь к старшему сыну.

Звонила ему и на телефон, но безуспешно. Опять звук, наверно, отключил.

– Да, мам, сейчас! – послышался из-за двери его басовитый голос.

Я вздохнула с облегчением, что сейчас получу свою воду и смогу выпить таблетки. Супруг по-прежнему спал, даже не шелохнувшись. Пять минут прошло, десять, пятнадцать, а сын так и не шел. Кричала я, кричала, но без толку.

– Сергей на балконе с кем-то разговаривает! – сказала маленькая Влада, которую я разбудила своими криками.

Пришлось просить малышку принести воды, но и она не справилась.

– Мам, я разлила кружку, что делать? – прибежала она ко мне с выпученными глазами.

Ну хоть кто-то дошел до этой воды! Уже вне себя от злости и боли растолкала мужа. Костя встал весь на нервах: наорал на сына, который трепался по телефону с девочкой, потом еще и Владе досталось за разлитую воду.

– Да принесет мне кто-нибудь сегодня воды? – в сердцах крикнула я, но получился только хриплый возглас.

Муж опять про меня забыл, пока орал на детей и устранял последствия на кухне. А потом он вообще засел в ванной комнате, не реагируя на посторонние шумы.

Со слезами на глазах я ползла к костылям через всю комнату. Ногу простреливало от каждого неосторожного движения. Вот я покажу этим бесчувственным чурбанам! Каждого костылем приголублю!

– Да что это вообще такое? Воды ни от кого не допросишься! – выплеснула я весь негатив на домашних, которые как-то удачно зашли на кухню. – Мать тут ползает сквозь боль, а им лень кружку принести!

– Люда, ну ты чего? – возмутился муж, но в голосе прозвучал стыд. – Ты бы сразу сказала, что так больно. Чего себя не бережешь?

Теперь решила, что больше не стану рвать жилы ради домочадцев. Ну не стоит оно того! На первом месте будет именно мое здоровье и благополучие!

После заслуженной выволочки муж и дети действительно вокруг меня суетятся, но меня до сих пор не отпускает обида. Неужели так сложно проявить заботу!