Только в конце отпуска я понял, что именно три недели строил у дяди на море

В интернете полно историй о том, как люди покупают домик у моря и к ним тут же выстраивается очередь из родни с чемоданами. Хозяева кормят, стирают, терпят, а потом кто-нибудь не выдерживает и выставляет гостей за калитку. Я читаю такие истории и хмыкаю. У меня тоже есть родня с домом у моря, только в нашей истории наглыми оказались не гости.

О том, что дядя Толя, мамин младший брат, продал квартиру в Ростове и купил дом на Азовском море, я узнал от мамы. Дом был старый, шестьдесят восьмого года постройки, зато в двух минутах от пляжа. Мама радовалась так, будто дом купили ей: брат всю жизнь мечтал о море и дождался его на шестом десятке.

— Съезди к ним, — предложил я. — Возьму тебе путёвку в пансионат с грязелечением, там же рядом. И отдохнёшь, и спину подлечишь, и никого не стеснишь.

Мама у меня на пенсии, живёт одна, огород не держит. Стоял конец апреля: жары ещё нет, акация цветёт. Через неделю она уехала на двадцать один день.

Дядя Толя и его жена Ирина встретили её хорошо. Тётя Ира, правда, сразу обиделась, что сестра мужа живёт в пансионате, а не у них, но тут же сама себя и успокоила:

— Хотя, может, и к лучшему. У нас стройка, сама видишь. Всё до копейки в дом вбухали, а он как решето. Слушай, а Рома чего не приехал?

Мама объяснила, что я работаю и отпуск у меня только в июле.

— Ой, нехорошо, — покачала головой тётя Ира. — Мальчику отдыхать надо. Он же у тебя строитель, всю жизнь на объектах. Работа тяжёлая.

Строителем я действительно был, лет пятнадцать назад. Начинал монтажником, потом стал бригадиром, руками умею почти всё. Но уже восьмой год у меня небольшая фирма по отделке офисов, и работаю я в основном головой: сметы, договоры, тендеры, переговоры с заказчиками. Самый тяжёлый инструмент в моём рабочем дне теперь калькулятор. Мама так и сказала. Тётя Ира удивилась, но отступать не стала.

Теперь она звонила мне, раз в неделю, а то и чаще. Приглашала, уговаривала, стыдила: видимся только на похоронах, Сонечку она видела один раз, и то в коляске, море под боком, а мы как чужие. Я отнекивался, пока не вмешалась моя жена Даша.

— Ром, ну правда. Соня моря ни разу не видела. И люди так зовут, неудобно.

В июле мы втроём поехали к дяде Толе. Тётя Ира встретила нас у калитки и обнимала так долго, будто мы вернулись из дальнего плавания. О съёмном жилье и слышать не хотела, выделила нам комнату с диваном и раскладушку для Сони.

— Никаких денег! Ни за жильё, ни за еду. Мы же родня!

Я растрогался. Ненадолго.

Утром за завтраком дядя Толя, глядя в чашку, сказал:

— Ром, глянешь со мной веранду? Там пару досок поменять, и всё.

На холодильнике под магнитом-ракушкой висел листок в клеточку. Первым пунктом в нём значилось: «Веранда (Рома)». Тогда я не придал этому значения.

Вы когда-нибудь меняли «пару досок» на веранде, которой больше полувека? Я поддел первую, а под ней лаги, мягкие, как хлеб. Под лагами кирпичные столбики, которые крошились в пальцах. Менять там было нечего, перебирать нужно было всё. Мы разобрали веранду до земли, залили новые столбики, поставили лаги, настелили пол. Удивительно, но всё нужное у дяди Толи уже лежало под навесом: доски, брус, цемент, даже пропитка. Как будто ждали.

Веранду закончили за шесть дней. На седьмой листок на холодильнике разросся: «Дорожки плиткой (Рома)», «Летний душ, трубы», «Навес на 3 машины», «Забор по задней меже».

— Мастеров сейчас не дозовёшься, а дерут три шкуры, — вздыхал дядя Толя и хлопал меня по плечу. — А у нас свой, золотые руки.

Цемента на дорожки не хватило, пять мешков я докупил сам. Как и новый диск для болгарки, потому что дядин был стёрт почти до основания.

Даша тем временем с утра до вечера была при тёте Ире. Готовили на всю семью, закатывали абрикосовое варенье, мыли окна, пололи огород. Соня возилась во дворе с соседским котёнком и ведёрком ракушек, которые я набрал ей в один из двух раз, когда дошёл до пляжа. Даша водила её к морю по вечерам, минут на сорок, когда спадала жара. А я загорел только до локтей и по вороту футболки. Строительный загар, как в молодости.

Уехали мы через 3 недели. Позади остались веранда, дорожки, душ, навес и забор. На прощание тётя Ира вручила нам банку варенья и расцеловала Соню.

Уже в поезде Даша, глядя в окно, сказала:

— Ром, я ей давала деньги на продукты. Каждые три-четыре дня. Она сама просила: то на рынок, то на мясо, то Сонечке творожок.

Я посчитал в уме. Выходило больше двадцати тысяч, плюс цемент и диск. А бригада за такой объём взяла бы с них тысяч двести, не меньше. Это я говорю как человек, который двадцать лет пишет сметы.

Ругаться я не стал. Родня есть родня. Решил, пусть это будет наш подарок на новоселье. Большой подарок.

А в этом мае мама позвонила брату. Сказала, что хочет приехать в июне на недельку, и раз уж Ира в прошлый раз обижалась на пансионат, остановится у них. Трубку взяла тётя Ира.

— На общих основаниях, Галя. Лето — сезон, у нас все комнаты под отдыхающих. Двухместный с кондиционером три восемьсот в сутки, тебе скину десять процентов.

Мама сначала решила, что ослышалась.

— Ира, я же на неделю. К брату.

— А мне прошлого года хватило. Я месяц обстирывала и кормила семейство твоего сына! Тоже, между прочим, бесплатно.

Слово за слово, они разругались. Дядя Толя, по маминым словам, что-то бубнил на заднем плане, но трубку так и не взял.

Тогда до меня и дошло. Веранда, дорожки, душ, навес на три машины. Всё это время я строил им гостевой двор под сезон. Бесплатно и со своим цементом.

Маме я снова купил путёвку в пансионат, в другом городке, подальше. Попросил к брату не заезжать и пока вообще с ними не общаться. Она и не собиралась. Неделю ходила сама не своя и всё повторяла про эти десять процентов.

А в конце августа по Азовскому побережью прошёл шторм. В новостях показывали затопленные улицы, сорванные крыши, лодки на асфальте. Через два дня тётя Ира позвонила маме, даже не поздоровавшись.

— Пусть Рома приедет, поможет. У летней кухни крышу сорвало, во дворе воды по колено, отдыхающие съезжают. А то как отдыхать, так все слетаются, а как беда, так никого.

Мама положила трубку и сразу набрала меня. Голос у неё дрожал, то ли от обиды, то ли от злости.

Я помолчал и сказал:

— Мам, передай им, пожалуйста. У моей фирмы есть прайс. Выезд бригады на побережье, демонтаж, кровля, всё по общему тарифу. Родне скидка десять процентов.

Мама сначала не поняла. А потом засмеялась, впервые за всё лето.

Передала она или нет, я не спрашивал. Сам я туда больше не поеду: ни чинить крышу, ни на шашлыки, ни на море. А море Соне мы в сентябре показали как следует, в Анапе. Жили в гостинице, ели в кафе, и я не забил ни одного гвоздя.