Три года злилась на свекровь, а выяснилось, что злиться надо было на мужа

Знаете, я всегда считала себя терпеливым человеком. Из тех, кто промолчит, стерпит, переварит обиду внутри себя, но не станет выносить её наружу. Мне казалось, что это мудрость, что именно так сохраняют семьи. Теперь я понимаю, что это была просто трусость. Моя и не только моя.

Мы с Женей женаты почти три года. Три года — это вроде бы немного, но достаточно, чтобы понять человека. Или, как выяснилось, чтобы понять, что ты его совсем не знала. Когда мы только познакомились, Женя казался мне идеальным: спокойный, неконфликтный, всегда готовый уступить. Я тогда думала — вот оно, счастье. Мужчина, с которым не будет скандалов и выяснений отношений. Как же я ошибалась в трактовке этого спокойствия.

Всё началось практически сразу после свадьбы. Анна Петровна, моя свекровь, стала приходить к нам каждые выходные. Сначала я радовалась: думала, как хорошо, что у Жени такие тёплые отношения с мамой. Моя-то жила далеко, виделись мы редко, и мне казалось, что это даже здорово — иметь рядом старшую женщину, которая поможет советом.

Но советы очень быстро превратились в бесконечные нравоучения.Анна Петровна совала нос буквально во всё. Как я мою посуду, как складываю полотенца, как готовлю борщ. Однажды она целый час объясняла мне, почему я неправильно глажу рубашки Жени. В другой раз критиковала выбранные мной шторы. Потом взялась учить меня, какую одежду покупать мужу, потому что, по её мнению, я совершенно не разбиралась в мужском гардеробе.

Помню случай, который вывел меня из себя особенно сильно. Я приготовила на ужин курицу с овощами — по рецепту, который нашла в интернете и который мне очень нравился. Женя ел и хвалил. А потом пришла Анна Петровна, попробовала остатки и выдала целую лекцию о том, что курицу нужно мариновать минимум четыре часа, а не два, что специи я выбрала неправильные, и вообще, её Женечка привык к другому вкусу с детства. Я стояла и кивала, а внутри всё клокотало от унижения.

Формально она никогда не кричала, не скандалила. Всё подавалось мягко, с улыбкой, под соусом «я же хочу как лучше». Но от этой мягкости хотелось выть. После каждого её визита я чувствовала себя полной бездарностью, которая не способна даже картошку почистить правильно. Иногда я запиралась в ванной и плакала от бессилия, пока Женя провожал маму до остановки.

Были моменты, когда я почти срывалась. Когда Анна Петровна переложила все продукты в холодильнике «в правильном порядке». Когда она без спроса выбросила мою старую, но любимую кастрюлю, заявив, что в таком готовить нельзя. Когда принесла Жене новый свитер, потому что тот, который выбрала я, «сидел на нём как мешок». Каждый раз я прикусывала язык и напоминала себе: это мать твоего мужа, не порти отношения. Семья важнее гордости.

Женя обычно сидел в стороне, уткнувшись в телефон. Когда свекровь уходила, я пыталась с ним поговорить.

— Жень, ну попроси маму не лезть во всё. Я уже взрослый человек, сама разберусь.

— Ксюш, ну она же не со зла. Просто такой человек, понимаешь? Ей важно быть нужной.

— А мне важно чувствовать себя хозяйкой в собственном доме!

Он пожимал плечами, разводил руками, и разговор заканчивался ничем. Я злилась, но молчала. Боялась показаться склочной невесткой, боялась испортить отношения, боялась, что Женя встанет на сторону матери, и станет ещё хуже. Копила обиду внутри, как в копилку, монетка за монеткой.

В прошлую субботу всё сложилось максимально неудачно. На работе творился полный хаос: наш отдел сокращали, я две недели жила в постоянном стрессе, не зная, останусь ли на месте. Начальник вызывал на бесконечные совещания, где решалась судьба каждого сотрудника. Коллеги шептались по углам, атмосфера была невыносимой. Я приходила домой совершенно опустошённая и мечтала только о тишине и поддержке.

К рабочим проблемам добавилась жуткая мигрень, которая преследовала меня несколько дней. Таблетки почти не помогали, я плохо спала, просыпалась разбитой. Женя вроде бы сочувствовал, но как-то отстранённо — приносил воду, когда я просила, но сам инициативы не проявлял. Я мечтала только об одном — провести выходные в тишине, отлежаться, прийти в себя. Казалось бы, простое желание.

Но в субботу утром раздался знакомый звонок в дверь.

Анна Петровна пришла с пакетом яблок и новой порцией ценных указаний. На этот раз ей не понравилось, как я храню крупы. Оказывается, нужны специальные контейнеры, а не эти ужасные пластиковые банки. И почему у меня на кухне такой беспорядок? И зачем я купила эту дешёвую сковородку, когда есть нормальные, чугунные?

Я слушала и чувствовала, как внутри поднимается волна ярости. Голова раскалывалась, на работе неизвестность, а тут снова эти бесконечные поучения. Три года. Три года я терпела.

— Анна Петровна, — голос мой звучал непривычно резко, — остановитесь, пожалуйста. Мне надоело выслушивать, что я всё делаю не так. Это мой дом, моя кухня, и я сама решу, в чём хранить крупы. Хватит уже во всё лезть!

Она посмотрела на меня с искренним удивлением, будто я сказала что-то совершенно неожиданное.

— Оксана, думаешь, мне это надо? Думаешь, я от скуки трачу свои выходные? Если бы Женя сам не просил, я бы и не приходила!

Я замерла. Переспросила, не уверенная, что правильно расслышала.

— Что значит — Женя просил?

— То и значит. Сын попросил помочь тебя научить. Сказал, что ты многого не умеешь, делаешь всё неправильно. А он не хочет с тобой ссориться, вот и попросил меня. Я, между прочим, ради вас стараюсь!

Мир вокруг словно остановился. Я перевела взгляд на Женю, который сидел в кресле и вжимался в спинку, явно мечтая провалиться сквозь землю. Его лицо покраснело, глаза бегали по комнате, не в силах остановиться на мне. В этот момент он выглядел не как мой муж, а как провинившийся школьник, которого поймали на списывании.

— Это правда? — голос мой звучал глухо и чужо.

Он не смотрел мне в глаза.

— Ксюш, ну ты пойми... Я просто не хотел ругаться. Думал, так будет лучше, мама объяснит...

Я не стала дослушивать. Молча прошла в спальню, собрала сумку. Руки тряслись, в горле стоял ком. Вышла, не сказав ни слова. Краем глаза заметила растерянное лицо Анны Петровны — кажется, она не ожидала такого поворота. Возможно, она и сама стала жертвой Жениной манипуляции. Но думать об этом сейчас не было сил.

Сейчас я сижу у подруги Маши на кухне. Она налила мне чай и не задаёт вопросов, просто сидит рядом. А я пытаюсь уложить в голове то, что узнала.

Три года я злилась на свекровь. Считала её бестактной, навязчивой. А она, оказывается, просто выполняла просьбу сына. Три года мой муж, вместо того чтобы сказать мне прямо, что его что-то не устраивает, посылал свою маму меня перевоспитывать. А мне говорил, что она «просто такой человек».

Знаете, что самое обидное? Не то, что он был мной недоволен. Люди разные, у всех свои представления о быте. Обидно, что он оказался трусом. Что вместо честного разговора выбрал вот этот кривой путь. Что три года я варилась в чувстве вины и раздражения, пока он делал вид, что ни при чём.

Пока не знаю, что буду делать дальше. Смогу ли простить? Захочу ли? Есть ли вообще смысл строить что-то с человеком, который боится разговаривать с собственной женой?

Ответов пока нет. Есть только горький осадок и понимание: молчание — не мудрость. Молчание — это просто отложенный взрыв. И чужими руками правду не скроешь. Рано или поздно она всё равно выплывает наружу.