«Тут всё старое, не жалко»: сын с невесткой превратили мою квартиру в свинарник за месяц

У меня есть однокомнатная квартира, доставшаяся от родителей. Я ее сдаю, и это хорошее подспорье к пенсии. 

Квартиранты мне попадались разные, но в целом порядочные: платили вовремя, обои не драли, тараканов не разводили.

Месяц назад очередные жильцы съехали. Я планировала сделать легкую косметику, переклеить обои и снова пустить людей. Но тут позвонил мой сын, Денис.

— Мам, привет! Слушай, у нас тут ЧП. Хозяин съемной квартиры продает ее, нас попросили съехать за три дня. Мы в панике! Денег на залог сейчас нет, искать некогда, на работе завал. Можно мы у тебя перекантуемся пару месяцев? Пока что-нибудь найдем, подкопим?

— Конечно, сынок, — я даже обрадовалась. — Живите сколько нужно. Денег с вас не возьму, только коммуналку платите. Квартира пустая, чистая, заезжайте хоть сегодня.

Денис и его жена Вика переехали в тот же вечер. Я, как добрая мать, решила не надоедать контролем. Взрослые люди, 28 лет, работают. Думала: ну, наведут уют по-своему, живут-то бесплатно, должны ценить.

Первые две недели они звонили, благодарили.

— Мам, тут так тихо, район зеленый! — щебетал Денис. — Вика в восторге, говорит, кухня большая, удобно.

Через месяц мне нужно было забрать квитанции из почтового ящика. Я позвонила сыну, предупредила, что зайду.

— Ой, мам, мы на работе, — сказал он. — Ключи у тебя есть, заходи. Там, может, не прибрано немного, ты не обращай внимания, мы же работаем.

— Ничего страшного, — успокоила я. — Я только квитанции заберу.

Я открыла дверь своим ключом. И замерла на пороге. В нос ударил запах. Тяжелый, спертый запах прокисшей еды, грязного белья и табака (хотя мы договаривались — в квартире не курить!).

В прихожей горой валялась обувь вперемешку с пакетами мусора. Пол был липкий, черный от грязи. Я прошла на кухню.

На столе громоздились горы немытой посуды. Засохшие макароны, плесень в кастрюле, кружки с окурками (прямо в чашках из моего сервиза!). Плита была залита жиром так, что конфорок не было видно. На полу валялись коробки из-под пиццы и пустые бутылки.

— Господи… — прошептала я.

Заглянула в комнату. Диван был застелен каким-то серым бельем, которое, кажется, не меняли месяц. На ковре пятна — то ли вино, то ли кофе. Шторы сорваны с петель и висят криво. Повсюду разбросана одежда.

Но самое страшное было в ванной. Новая акриловая ванна, которую я поставила год назад, была покрыта желтым налетом и волосами. Зеркало заляпано зубной пастой. Унитаз… про унитаз я лучше промолчу.

У меня затряслись руки. Это была не квартира. Это был притон. Я позвонила Денису.

— Денис, ты где?

— На работе, мам, я же говорил. Что случилось?

— Приезжай. Срочно. Вместе с Викой.

— Мам, ну мы не можем, у нас дела!

— Если вы не приедете через час, я вызову клининг, выставлю вам счет, а ваши вещи выкину на помойку. Время пошло.

Они примчались через сорок минут.

— Мам, ну что за истерика? — с порога начала Вика, закатывая глаза. — Ну, бардак, ну с кем не бывает? Мы же работаем, устаем! В выходные хотели убраться!

— Убраться?! — я обвела рукой этот свинарник. — Вы превратили квартиру в помойку! Вы здесь не живете, вы здесь гадите! Вы курили на кухне!

— Ну, на балкон холодно выходить, — буркнул Денис. — Мы в форточку… Мам, да что ты завелась? Это же старая квартира, тут ремонт «бабушкин», не жалко. Мы съедем — все отмоем.

— «Не жалко»?! — меня прорвало. — Это квартира моих родителей! Здесь жили люди, которые берегли каждую вещь! Я пустила вас бесплатно, чтобы помочь! А вы… вы свиньи, Денис. Самые настоящие неблагодарные свиньи.

— Ой, ну началось, — фыркнула Вика. — Подумаешь, тарелку не помыли. Прямо трагедия века. Вам, Наталья Ивановна, лишь бы повод найти, чтобы попилить. Мы же родня! Могли бы и войти в положение. У нас стресс из-за переезда!

— Стресс лечится уборкой, а не разведением тараканов! — отрезала я. — Собирайте вещи.

— Что? — Денис опешил. — Мам, ты шутишь? Нам некуда идти!

— Это не мои проблемы. У вас есть деньги, вы же сэкономили на аренде за месяц. Снимите гостиницу, хостел, вокзал — мне все равно. Я даю вам два часа. Потом я меняю замки.

— Ты выгоняешь родного сына на улицу?! — закричал Денис. — Из-за грязной посуды?! Мать, ты в своем уме? — Я выгоняю хамов, которые не уважают чужой труд и чужую собственность. Квартира должна быть пустой к шести вечера. Ключи на стол.

Я села на табуретку в прихожей (единственное чистое место) и стала ждать. Они собирались молча, злобно швыряя вещи в сумки. Вика демонстративно громко разговаривала по телефону с мамой, жалуясь, что «свекровь выжила из ума» и «выставляет детей на мороз». 

Денис пытался давить на жалость, потом перешел к угрозам, что больше я внуков не увижу (которых пока и нет).

Я молчала. Я смотрела на пятно на обоях и думала о том, где я упустила момент в воспитании сына. Почему он вырос потребителем, который считает, что если «бесплатно» и «мамино» — то можно вести себя как животное?

В 18:00 они вышли, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка. Ключи Денис швырнул на пол.

— Спасибо, мама, — выплюнул он. — Удружила.

— Пожалуйста, сынок. Урок чистоты бесплатно.

Я осталась одна. Запах прокисшего супа все еще висел в воздухе. Я вызвала клининг. Бригада из трех человек отмывала квартиру два дня. Пришлось выкинуть ковер, переклеить обои на кухне и заново эмалировать ванну. Это обошлось мне в круглую сумму.

Сын не звонит. Вика заблокировала меня везде. Родственники звонят, пытаются стыдить: «Как же так, родную кровь выгнала». А я ни о чем не жалею.

Квартиру я снова сдала. Живет там сейчас молодая пара студентов. Чистые, вежливые. Платят исправно. И когда я захожу проверить счетчики, в квартире пахнет свежестью. И знаете, чужие люди оказались мне ближе и роднее, чем собственный сын, который решил, что любовь матери — это вседозволенность. Я вернула себе квартиру. И, кажется, вернула себе самоуважение.