— Твой сын тебя простит, если ты купишь ему квартиру - сказали родственники моему мужчине

Все вокруг называют меня разлучницей. Я уже почти привыкла к этому слову, хотя до сих пор так о себе не думаю.

Когда я познакомилась с Артёмом, он был женат. У них с женой был уже почти взрослый сын. Мы работали в одном отделе, сначала общались просто как коллеги: совещания, отчёты, перекуры. Он честно с первого дня сказал, что у него семья, я держала дистанцию.

Постепенно всё изменилось. Сначала мы начали задерживаться вместе после работы «доделать таблицу», потом вместе пили кофе по утрам, переписывались даже в выходные. В какой‑то момент стало очевидно, что это уже не просто рабочая симпатия. Первый раз он поцеловал меня в парке, когда провожал до метро. К тому времени мы уже несколько недель ходили куда‑то вдвоём — кино, набережная, просто гуляли и разговаривали. Формально он всё ещё жил дома, по факту между нами начались отношения.

Через полгода после этого Артём сказал, что принял решение уходить из семьи.

Я слушала и молчала, потому что понимала: да, рядом с ним уже есть я, и для всех это будет выглядеть так, будто он уходит ко мне. Но уходить он всё равно решил сам и, как он говорит, уже давно. Он снял отдельную квартиру, стал ночевать там один, подал на развод. Мы тогда даже специально немного отдалились, чтобы у него была возможность спокойно оформить все бумаги и пережить это.

Только никому, конечно, не было важно, в какой последовательности что произошло. Родители Артёма, его сестра, друзья — все хором объявили, что он разрушил «идеальную» семью ради меня.

— Ты променял жену и ребёнка на эту… — свекровь даже слово подобрать не могла, — на эту девицу! — кричала она ему в трубку, когда я случайно услышала разговор.

— Если ты уйдёшь, ты мне больше не папа, — сказал ребёнок. — И мне не нужна никакая тётка вместо мамы!

Артём не раз повторял, что решение было его, а не моим, и что вина не только на мне, как все привыкли считать.

— Я сам принял это решение, — убеждал он и родителей, и друзей. — Она тут ни при чём.

Но людям было удобнее видеть во мне источник всех бед. Так проще — всегда есть «виноватая женщина».

Свекровь и сестра Артёма быстро сделали выбор. Они стали лучшими подругами Оксаны. Та приходила к ним в гости, праздники отмечали вместе, по соцсетям у них — «настоящая семья». Илья у бабушки с тёткой бывал каждый выходной. Меня там упоминали только в одном ключе — как причину всех несчастий.

— Бедная наша девочка, как он с вами поступил…

После того визита муж сказал:

— Больше я туда не поеду. Мне незачем слушать, какая я сволочь, сидя за тем же столом, за которым сидит моя бывшая.

Так у нас с его «прошлой семьёй» связь практически оборвалась. Илья с отцом общаться отказался. Иногда кидал сухое «ок» на переводы денег, на этом всё.

Мы с Артёмом вместе уже десятый год. У нас дочь, Лиза, ей четыре. Моя мама с отчимом приняли его как родного, брат с ним по рыбалкам ездит. Для Лизы дедушка и бабушка — со стороны моей семьи. Вторая сторона у неё где‑то есть, но для них она «дочь разлучницы», о ней там говорить не принято.

Свекровь в молодости увела мужа у лучшей подруги. Сестра Артёма лет десять назад была любовницей женатого, забеременела от него, но тот отказался разводиться, пришлось делать аборт. Оксана изменяла Артёму за месяц до свадьбы, он случайно переписку нашёл, простил, расписались. И вот эти женщины дружно осуждают меня.

Недавно случилось новое «событие». Илье уже двадцать, учится в институте. Его девушка забеременела. Об этом Артём узнал не от сына, а от сестры.

— Позвони маме, — сказала она, — она всё расскажет.

Свекровь сама вышла на связь. Голос торжественный:

— Артём, поздравляю, ты скоро станешь дедом.

— Мы подумали… Ты же понимаешь, Илье сейчас тяжело. Нужно где‑то жить с семьёй. Если ты купишь им квартиру, он, может быть, подумает о том, чтобы с тобой помириться. И родители его девушки сразу к тебе по‑другому отнесутся.

Я сидела рядом, слышала каждое слово. Артём переспросил:

— То есть… если я покупаю им жильё, со мной начнут разговаривать?

— Ну, сам понимаешь, — вмешалась сестра, которая была на громкой связи. — Ты много чего натворил. Надо как‑то сгладить это. Это же твой шанс всё исправить.

— Последний шанс, — добавила Оксана где‑то на заднем фоне. Её голос я узнала сразу.

Артем помолчал, потом спокойно ответил:

— Я помогаю Илье деньгами, как и помогал. Но покупать квартиру взрослому мужику, который со мной не здоровается, не буду. Если и буду собирать на жильё, то для Лизы.

Свекровь вспыхнула:

— Значит, эта девчонка для тебя важнее родного внука?!

— Эта девчонка — мой ребёнок, который любит меня просто так, — сказал он. — И разговаривает со мной не из‑за квадратных метров.

Разговор закончился быстро. Ему снова напомнили, что он "упустил последний шанс". Трубку положили первыми.

Сидели потом на кухне. Артём пил чай, смотрел в одну точку.

— Знаешь, — сказал он тихо, — десять лет я был для них врагом. И вдруг оказалось, что могу стать своим, если куплю сыну квартиру.

Я ничего не ответила. Тут уже и говорить было особо нечего.