- Твой жених взрослый мужик, и должен иметь свое жилье! - сказал мой младший брат, обиженный на отказ дать ему ключи от квартиры

У меня с младшим братом разница в возрасте двенадцать лет. Это, конечно, много, целая пропасть. Когда Сенька родился, я была уже подростком, и все-таки оставалась ребенком. С момента его появления я невольно стала для него второй мамой.

Помню, как качала братика по ночам, как гуляла с коляской вместо посиделок с подругами. Я вытирала ему сопли и учила держать ложку. Мне приходилось нянчиться с Арсением, даже когда отчаянно хотелось сбежать на улицу к сверстникам. Но зла на брата я не держала, ведь за мою заботу он платил мне искренней, чистой взаимностью.

Сенька лип ко мне, чтобы я ни делала, он жалел меня после ссор с мамой, хотя сам еще не умел разговаривать. Просто прижимался, гладил меня по голове, обнимал. Когда брат подрос, он бежал делиться со мной своими детскими тайнами. В общем, у нас с ним всегда была трогательная, настоящая братско-сестринская связь.

Однако родители очень разбаловали Сеньку. Меня растили в строгости - учеба на отлично, уборка по графику и полная ответственность за свои поступки. А с младшего сына родители пылинки сдували.

- Он же мальчишка, ему гулять хочется, а не за уроками сидеть, - повторяла мама каждый раз, когда Сеня приносил двойки.

В своей комнате он сам практически никогда не убирался. Эту почетную обязанность молча делили мы с мамой. В итоге Сенька вырос с твердым убеждением, что бытовой комфорт и забота прилагаются к жизни сами по себе, без усилий и бесплатно.

Я окончила институт, устроилась на хорошую работу и пахала без выходных несколько лет. Наградой за этот марафон стала собственная квартира - небольшая, но уютная и полностью моя.

Сенька к тому времени тоже подрос. Учиться в институте он не захотел. Поступил после девятого класса в техникум и бросил на первом курсе. Зачем напрягаться, если можно легко подрабатывать в интернете? 

Заработанных копеек ему вполне хватало на базовые потребности - сходить с пацанами в компьютерный клуб, купить очередные кеды и сводить девчонку в бургерную. Когда у него появились первые серьезные симпатии, он стал просить у меня ключи от квартиры на день - пока я на работе.

Дело молодое, я с пониманием относилась к этим просьбам. Давала ключи, лишних вопросов не задавала. В целом Сеня поддерживал относительный порядок, хотя не обходилось без мелких “грешков”. 

Пришла я как-то вечером домой, а мой любимый махровый халат висит не в ванной, а брошен на диване в гостиной. В другой раз полезла в холодильник, а моего любимого дорогущего сыра нет. Я его вообще-то берегла к вину, ну да ладно, мне не жалко.

То кружка не помыта, то духи мои открытые стоят. Иногда я мягко журила Сеньку, но не сердилась на него. Родная кровь, как-никак.

- Арсений, пора бы уже о будущем подумать, - сказала я ему как-то раз, забирая ключи, - собственное жилье тебе нужно. А на него случайными подработками не накопишь.

Брат лишь засмеялся, подскочил ко мне и чмокнул в щеку. Затем сказал с обаятельнейшей улыбкой, что не хочет “париться”. Ведь у него есть самая любимая сестра на свете. Сенька улыбнулся, и я рассмеялась тоже. 

Вскоре моя жизнь круто изменилась. Я встретила Никиту, и у нас закрутился красивый, взрослый роман. Мы почти сразу решили жить вместе. Любимый переехал ко мне, мы поговаривали о свадьбе через полгода.

К слову сказать, у Никиты была своя квартира, но логистически удобно, чтобы мы жили у меня. Предполагалось, что когда мы поженимся, его квадратные метры будем сдавать.

И вот в очередной раз Сенька попросил у меня ключи. Он даже не предполагал отказа, поэтому просто протянул ладонь и сделал забавную мордочку, которая всегда меня умиляла в детстве. 

- Братик, извини, но теперь я живу не одна, - покачала я головой, - не дам ключи.

Мой отказ был абсолютно логичен. В квартире находились теперь не только мои вещи, но и те, что принадлежали Никите. А я прекрасно знала привычки брата - он без зазрения совести мог побрызгаться дорогим парфюмом моего будущего мужа или оставить после себя легкий “бардачок”. Дать ключи Арсению теперь означало проявить неуважение к Никите.

И тут мой брат, мой любимый Сенька, выдал такую фразу, которую я до сих пор забыть не могу. Да еще таким ядовитым, спесивым тоном, что мне противно стало.

- Вообще-то, в его возрасте мужику пора бы свою квартиру иметь, а не у бабы жить, - фыркнул он.

Я стояла с раскрытым ртом, и не могла сказать ни слова. От наглости Арсения у меня просто дыхание перехватило. Хотела я сказать, что вообще-то у Никиты есть квартира, на которую он сам заработал. Но почему-то в нужный момент слова у меня не шли.

- Не дашь, значит? - еще раз спросил брат.

Я ничего не ответила. Просто отрицательно помотала головой. Мы расстались в тот день, даже не попрощавшись.

Слезы так и хлынули у меня из глаз. Человек, который в жизни не проработал ни одного полноценного дня, который бросил учебу, а теперь перебивается случайными заработками на бургеры и наглым образом выпрашивает у меня ключи, берется судить взрослого человека! Да не просто взрослого, а самостоятельного, твердо стоящего на ногах.

С сожалением признавала я, что жизнь на всем готовом испортила моего брата. Разбаловали его родители, и теперь он так легко обесценивает и меня, и моего будущего мужа. Да еще и демонстрирует черствую неблагодарность.

С того самого дня с братом мы больше не разговаривали. Я не выхожу с ним на разговор, и он не пытается наладить связь. Если он позвонит мне или напишет, я, конечно, поговорю с ним. Мне очень хочется снять розовые очки с этого обнаглевшего парнишки, которого я по-прежнему люблю.

Вот только розовые очки так просто не снимаются. Человек должен сам дойти до мысли, что просто так никому ничего не дается. А еще ему следует понять, что каждый сам вправе распоряжаться тем, на что заработал.

У меня есть квартира - имею право распоряжаться ею так, как хочу. Могу делиться, а могу и отказать. 

И если мы даже помиримся с братом, ключи я ему больше не дам. Снова обидится? Его дело.