- Ты хоть понимаешь, что я давно бы уже карьеру сделал, если бы не ты? - заявил мне муж

До декрета мы с Мишей жили хорошо. Нормально жили — я бы даже сказала, комфортно. Оба работали, зарплаты складывались в общий бюджет, хватало и на аренду квартиры, и на отпуск раз в год, и на всякие мелкие радости. Не олигархи, конечно, но жили без подсчёта каждой копейки до зарплаты.

Когда узнала, что беременна Владом, радовалась искренне. Миша тоже радовался — по крайней мере, выглядело это так. Строили планы: как я выйду в декрет, как он будет больше зарабатывать, чтобы компенсировать мой доход. Говорили об этом спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся. Муж — добытчик, жена временно дома с ребёнком, всё логично, всё понятно.

Когда родился сын, я не спала первые три месяца почти совсем. Миша помогал, но как-то выборочно: мог покачать коляску, пока я готовлю, но встать ночью к ребёнку — это уже нет, ему же утром на работу. Я понимала, не спорила. Думала — ничего, втянусь.

Первые тревожные звоночки появились месяца через четыре после родов. Мы перестали укладываться в бюджет. Сначала я списывала это на памперсы, смеси, детские вещи — ребёнок же, расходы понятны. Но потом села с калькулятором и поняла: дело не только в расходах. Дело в том, что доходы у нас теперь — это одна Мишина зарплата. А она какой была три года назад, такой и осталась.

Первый разговор я помню до сих пор. Сидели на кухне, Влад только уснул, я собралась с духом.

— Миш, нам нужно что-то решать с деньгами. Может, ты подработку какую-то поищешь? Хотя бы временно, пока я в декрете.

Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему почку продать.

— Какую подработку? Я и так на работе устаю. Что, мне после шести ещё куда-то идти?

— Ну а как тогда? Мы в минус уходим каждый месяц.

— Экономь лучше. Ты вон сколько на эти детские штуки тратишь. Половина не нужна.

На этом разговор закончился. Я пыталась экономить. Покупала самые дешёвые продукты, отказалась от парикмахерской совсем. Памперсы — только по акции, детскую одежду — с рук. Варила супы на неделю, каши — мешками. И всё равно не хватало.

Я предложила другой вариант: может, я сама найду подработку? Удалённую, вечернюю, какую угодно. Владу полгода, он уже более-менее спит ночью, я бы могла часа три-четыре работать, пока Миша с ним посидит.

— А я когда отдыхать буду? — спросил он. — Я с работы прихожу, мне тоже расслабиться надо. Это твой декрет, ты и занимайся ребёнком.

Мой декрет. Как будто Влад — только мой ребёнок. Как будто я его для себя одной родила.

Я попробовала ещё раз. И ещё. Каждый разговор заканчивался одинаково: я — плохая хозяйка, я — не умею экономить, я — слишком много требую. Один раз он сказал, что его мать троих вырастила на одну зарплату отца и не жаловалась. Я напомнила, что его мать растила детей в девяностые, когда съёмная квартира не стоила половину зарплаты. Он обиделся и ушёл к друзьям.

Скандалы стали регулярными. Где-то раз в неделю, потом чаще. Я постоянно ходила напряжённая, ждала подвоха. Влад, видимо, чувствовал — капризничал больше обычного. Миша раздражался: «Ты ребёнка нормально воспитать не можешь, он орёт постоянно». Я не орала в ответ. Сначала не орала. Потом начала.

Тот скандал случился, когда Владу был год и два месяца. Я даже не помню, с чего началось — кажется, я попросила Мишу свозить ребёнка в поликлинику, потому что у меня температура была под тридцать восемь. Он отказался, сказал, что у него дела. Я поехала сама. Вернулась злая, уставшая, еле живая.

Вечером он пришёл с работы, увидел, что ужин не готов, и понеслось.

— Ты целый день дома сидишь, что ты делаешь вообще?

— Я болею, Миш. И с ребёнком была в поликлинике.

— Я работаю! Я деньги зарабатываю! Ты хоть понимаешь, что я давно бы уже карьеру сделал, если бы не ты?

Я замерла.

— Что?

— То! Ты меня нагружаешь своими проблемами, у меня вечно голова забита — то денег не хватает, то ребёнок болеет, то ты недовольна чем-то. Я не могу сосредоточиться на карьере! Ты меня тормозишь!

Я стояла и смотрела на него. На этого человека, с которым прожила пять лет. С которым планировала состариться. И впервые увидела его по-настоящему. Не того Мишу, которого себе придумала, а реального. Того, кто всегда будет искать виноватых. Того, кому всегда будет что-то мешать.

После этого было ещё пара скандалов с такими же обвинениями. Я его тормоз. Я его якорь. Если бы не семья — он бы давно уже начальником отдела был, а может, и выше.

Я не стала спорить. Не стала доказывать, что он за пять лет ни разу не попросил о повышении, не прошёл ни одного курса, не сделал ничего сверх своих прямых обязанностей. Просто поняла: бессмысленно. Он уже всё для себя решил. Я — виновата. Точка.

На развод подала через месяц. Тихо, без истерик. Собрала документы, написала заявление.

Миша не сопротивлялся. Даже, кажется, обрадовался — теперь-то ему ничего не помешает.

— Ты ещё пожалеешь, — сказал он, когда нас развели. — Одна с ребёнком, без денег. Прибежишь обратно.

Я не ответила. Не было смысла.

Прошло три года.

Владу сейчас четыре. Ходит в детский сад, рисует каракули, обожает гномов и требует читать ему про них каждый вечер. Он спокойный, смешной, упрямый — весь в меня.

Я вышла из декрета, когда ему исполнилось два. Вернулась в свою компанию, правда, на другую должность — выше, чем была. За этот год получила ещё одно повышение. Работаю много, но справляюсь. Взяла ипотеку на маленькую двушку в спальном районе. 

Тяжело ли? Да, тяжело. Иногда так устаю, что засыпаю раньше Влада. Иногда плачу от бессилия — когда всё сваливается одновременно: работа, ребёнок, быт, ипотека. Но это честная усталость. Моя. От моей жизни, которую я строю сама.

Миша? Сидит на той же должности, что и три года назад. Пять лет назад. Семь. Ничего не изменилось. Алименты платит через раз — то забывает, то денег нет, то ещё какие-то причины. Я уже не выясняю отношения, просто фиксирую и иду к приставам, когда накапливается.

Недавно встретила его случайно, в магазине. Он выглядел так же — немного помятый, немного потерянный. Спросил, как дела. Я ответила: нормально. Он вздохнул и сказал, что у него на работе всё сложно, начальник — дурак, коллеги — идиоты, никто его не ценит.

Я слушала и думала: а ведь ему всё ещё что-то мешает. Теперь уже не я. Теперь начальник, коллеги, обстоятельства. Всегда найдётся кто-то или что-то. Потому что проблема никогда не была во мне. Проблема в нём. В его неспособности взять ответственность за свою жизнь.

Я его не ненавижу. Даже не злюсь уже. Просто больше не моя забота — кто или что ему мешает.