- Ты с чужих людей три шкуры дерешь, а родному племяннику помочь не можешь? - возмущалась сестра

Я всегда знала, что моя профессия — это палка о двух концах. С одной стороны, быть востребованным репетитором по английскому языку, у которого расписана каждая минута, приятно и финансово выгодно. 

С другой — родственники почему-то считают, что твой навык — это нечто вроде умения свистеть: ничего не стоит, не требует усилий и должно раздаваться бесплатно по первому требованию.

Мой путь к высокому чеку был долгим. Бессонные ночи над учебниками в инязе, стажировки, на которые я копила годами, отказывая себе в отпуске, международные сертификаты, подтверждающие квалификацию. Сейчас час моего времени стоил дорого. 

Я копила на первоначальный взнос за квартиру, жила в режиме жесткой экономии времени и ценила каждую свободную минуту, которую могла потратить на сон или спортзал.

В середине сентября позвонила моя старшая сестра Оксана.

— Юлечка, привет! — ее голос в трубке звучал подозрительно ласково, с теми самыми нотками, которые обычно предвещали просьбу одолжить денег или посидеть с ее котом. — Как дела? Как работа? Небось, гребешь деньги лопатой?

— Привет, Оксан. Работаю, не жалуюсь. Что-то случилось?

— Да вот, беда у нас, — сестра тяжело вздохнула. — Ванечка скатился на двойки. Восьмой класс, сам понимаешь, скоро экзамены, а у него по английскому полный завал. Училка — змея, придирается к мальчику. Говорит, у него словарный запас как у дошкольника. А он же умненький, просто ему подход нужен.

Я напряглась. Ваня, мой четырнадцатилетний племянник, был парнем неплохим, но ленивым до безобразия. Его «ум» заключался в феноменальной способности проходить сложные уровни в компьютерных играх, а вот учеба вызывала у него аллергическую реакцию.

— Сочувствую, — осторожно сказала я. — Ему нужен репетитор? Могу порекомендовать пару своих бывших студентов, они берут недорого.

— Зачем студентов? — искренне удивилась Оксана. — У нас же ты есть! Своя, родная, профессионал! Я тут подумала... Возьми его к себе. Раза три в неделю, часика по полтора. Подтянешь его, грамматику объяснишь. Ты же умеешь.

Я посмотрела на свой ежедневник, где красным маркером были зачеркнуты даже выходные.

— Оксан, у меня очень плотный график. Я могу найти для него окно, но только два раза в неделю, вторник и пятница в восемь вечера. Это единственное время.

— Ой, отлично! — обрадовалась сестра. — Нам подходит. Ванечка как раз после тренировки успеет. Ну, тогда во вторник жди.

— Хорошо. Я скину тебе карту, предоплата за месяц вперед, как со всеми новыми учениками. Сделаю вам скидку десять процентов, как родственникам.

В трубке повисла тишина. Такая плотная и звенящая, что я слышала, как у Оксаны на заднем фоне работает телевизор.

— Какая... карта? — наконец выдавила сестра, и голос ее изменился до неузнаваемости. — Юля, ты сейчас шутишь?

— Нет. Я говорю о работе. Мой час стоит две тысячи рублей. Со скидкой будет тысяча восемьсот.

— Ты хочешь брать деньги... с родного племянника? — Оксана перешла на визг. — С кровиночки? У тебя совесть есть вообще? Мы же семья!

— Оксан, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри начинала закипать злость. — Это моя работа. Я этим зарабатываю на жизнь, на еду, на квартиру. Если я буду заниматься с Ваней бесплатно три раза в неделю по полтора часа, я потеряю... — я быстро прикинула в уме, — около двадцати пяти тысяч в месяц. Я не могу позволить себе такую благотворительность.

— Благотворительность?! — задохнулась сестра. — Да как у тебя язык поворачивается! Мы тебе чужие люди, что ли? Я тебя в детстве из садика забирала! Я тебе свои старые джинсы отдавала! А ты теперь нос задрала, бизнесвумен нашлась? У меня денег нет на твои бешеные расценки! Я одна ребенка тяну!

Тут стоило сделать ремарку. Оксана действительно была в разводе, но алименты получала исправные. 

К тому же, она работала администратором в салоне красоты и никогда не выглядела бедствующей. Новый айфон последней модели появлялся у нее регулярно, как и свежий маникюр, и нарощенные ресницы.

— Если нет денег на мои услуги, я же предложила вариант со студентами. Они берут по пятьсот рублей. Это вполне подъемно.

— Я не хочу студентов! Я хочу качество! Ты обязана помочь! — Оксана бросила трубку.

Через десять минут мне позвонила мама – тяжелая артиллерия.

— Юля, ну что ты с сестрой устроила? — начала она без предисловий. — Она плачет, давление поднялось. Неужели тебе трудно позаниматься с мальчиком? Он же твой племянник.

— Мам, это шесть часов в неделю. Плюс подготовка к урокам, проверка домашки. Это полноценная работа. Почему я должна делать ее бесплатно?

— Потому что это семья! — отчеканила мама тот самый аргумент, который должен был убить любую логику. — Когда мы строили дачу, твой отец всем помогал, и денег не брал. А ты... Эгоисткой выросла, только о деньгах и думаешь. Стыдно, Юля. У сестры сложная ситуация, могла бы и войти в положение.

— Мам, у Оксаны новый телефон за сто тысяч. У нее сложная ситуация?

— Не считай чужие деньги! — оборвала меня мама. — Это подарок! В общем так. Не хочешь помогать — не надо. Но на дачу за яблоками можешь не приезжать. И на день рождения к отцу, если совести нет, тоже можешь не являться.

Мы не общались две недели. Я продолжала работать, откладывать деньги, но на душе скребли кошки. Приближался юбилей отца — шестьдесят лет. Не пойти я не могла, папу я любила.

Я купила ему в подарок хорошие наручные часы, о которых он давно мечтал, и с тяжелым сердцем поехала в родительский дом.

За столом собралась вся родня. Оксана сидела напротив меня, демонстративно отворачиваясь. Ванечка, виновник торжества, уткнулся в телефон и жевал салат, не обращая внимания на драму взрослых.

Обстановка была натянутой. После третьего тоста язык у Оксаны развязался.

— А вот наша Юлечка, — громко сказала она, постукивая вилкой по бокалу. — Наша английская королева. Купила папе часы? Дорогие, наверное. Ну конечно, она же теперь богатая, с родственников три шкуры дерет.

Гости затихли. Папа нахмурился.

— Оксана, перестань, — тихо сказал он.

— А что перестать? Пусть все знают! — сестру понесло. — Я попросила ее помочь Ване. По-сестрински. А она мне счет выставила! Как клиенту с улицы. Вот такая у нас любовь сестринская. Капитализм победил!

Все взгляды устремились на меня. Тетя Люба качала головой, дядя Петя смотрел с осуждением. Я чувствовала, как горят щеки. Можно было промолчать. Можно было извиниться. Но я посмотрела на ухоженные руки сестры с длинными, ярко-красными ногтями сложного дизайна. На ее шее блестела новая золотая цепочка.

— Раз уж мы заговорили об этом публично, — сказала я, поднимаясь. Голос мой был спокойным, но твердым. — Давай проясним, Оксана. Ты просила не «помочь». Ты хотела, чтобы я взяла на себя полное обучение твоего сына, три раза в неделю, бесплатно. Это работа, которая стоит двадцать пять тысяч в месяц.

— Для сестры это не должно ничего стоить! — выкрикнула Оксана.

— Правда? — я улыбнулась, но глаза мои не смеялись. — Оксан, ты работаешь в салоне красоты. Скажи, если я приду к тебе и попрошу сделать мне стрижку, окрашивание и маникюр бесплатно, потому что я твоя сестра, что ты скажешь?

— При чем тут это? — растерялась она. — Материалы денег стоят! Краска, лаки...

— А мое время и мои знания ничего не стоят? — парировала я. — Я вкладывала деньги в свое обучение. Я трачу свое здоровье. Почему мой ресурс — бесплатный, а твой — платный?

— Ты сравниваешь стрижку с образованием ребенка?! — всплеснула руками мама. — Юля, это цинично!

— Цинично, мама, это покупать айфон за сто тысяч, — я указала на телефон, лежащий рядом с тарелкой Оксаны, — и при этом плакаться, что нет денег на репетитора. Цинично делать ногти за три тысячи каждые три недели, но жалеть пятьсот рублей на студента для сына. Дело не в деньгах, Оксана. Дело в приоритетах. Тебе важнее понты, а учебу Вани ты хочешь повесить на меня, чтобы сэкономить на свои хотелки.

В комнате повисла гробовая тишина. Ваня оторвался от телефона и с интересом посмотрел на мать. Оксана покраснела так, что стала одного цвета со своими ногтями.

— Ты... ты считаешь мои деньги? — прошипела она.

— Нет. Я считаю свои. И я не собираюсь спонсировать твою красивую жизнь своим временем. Я готова помочь Ване, если увижу, что ты тоже вкладываешься. Но быть бесплатной прислугой я не буду.

Оксана вскочила, опрокинув стул.

— Ноги моей здесь не будет, пока эта... торгашка здесь! — крикнула она и выбежала из комнаты. Ваня, пожав плечами, прихватил бутерброд с икрой и поплелся за ней.

Остаток вечера был испорчен. Мама пила корвалол и причитала, что я разрушила семью. Папа молчал, но когда я уходила, он обнял меня в прихожей и тихо сказал:

— Ты все правильно сказала, дочка. Не переживай. Она привыкла, что ей все должны. Пора взрослеть.

Прошло три месяца. С Оксаной мы не разговаривали. От мамы я знала, что сестра наняла для Вани какого-то дешевого репетитора по скайпу, но толку было мало, потому что Ваня прогуливал занятия или имитировал плохую связь.

В декабре, перед самым Новым годом, мне позвонили с незнакомого номера.

— Юля? Это Ваня.

Я удивилась. Племянник никогда мне не звонил.

— Привет, Вань. Что-то случилось?

— Теть Юль, слушай... — он мялся, сопел в трубку. — Тут такое дело. У меня контрольная годовая завтра. Если я ее завалю, меня к ОГЭ не допустят, грозятся на второй год оставить или в класс коррекции перевести. Мамка орет, репетитор отказался со мной работать, сказал, я безнадежен. Ты можешь... ну... объяснить одну тему? Пожалуйста. Я заплачу.

— Заплатишь? — я удивленно подняла брови, хотя он этого не видел. — Откуда у тебя деньги?

— Я аккаунт в игре продал. Свой, прокачанный. Там три тысячи вышло. Хватит на один урок? Мне только времена понять, этот... Презент Перфект долбаный.

У меня сжалось сердце. Пацан продал то, что было для него ценнее всего, чтобы спасти свою шкуру. Это был поступок. Это была ответственность, которой так не хватало его матери.

— Приезжай, — сказала я. — Денег не надо. Но с одним условием: ты будешь пахать. Телефон оставишь в коридоре.

Он приехал через час. Взъерошенный, испуганный, с учебником под мышкой. Мы просидели три часа. Я гоняла его по временам, рисовала таблицы, заставляла составлять предложения. Оказалось, он не тупой. Он просто запущенный. У него была каша в голове, но когда мы разложили все по полочкам, в его глазах появился проблеск понимания.

— А, так это как чекпоинт в игре! — воскликнул он, когда до него дошла суть Perfect. — Типа, действие уже сделано, результат есть, но мы все еще в настоящем моменте!

— Именно, Ваня! — я рассмеялась. — Чекпоинт. Отличное сравнение.

Контрольную он написал на четверку. Единственную четверку в классе среди кучи троек и двоек.

Оксана позвонила мне вечером того же дня.

— Юля... — голос у нее был тихий, виноватый. — Ваня сказал, он у тебя был. Сдал контрольную. Спасибо тебе.

— Пожалуйста.

— Ты... ты деньги с него взяла? Он сказал, что заплатил.

— Нет, Оксан. Не взяла. Он хотел заплатить. Сам. Продал свой аккаунт. Ты знала?

Сестра помолчала.

— Нет. Не знала. Он мне не сказал.

— Твой сын взрослее тебя, Оксана. Он понял, что знания стоят дорого, и был готов платить. А ты — нет.

— Я... мне стыдно, Юль. Правда. Я привыкла, что ты младшая, что ты должна... Прости меня. Я была неправа. Насчет ногтей, насчет всего. Я просто завидовала, наверное. У тебя все получается, квартира, карьера, а я...

— А ты просто начни ценить чужой труд, — мягко сказала я. — И свой тоже.

— Слушай, — голос сестры стал тверже. — Я тут посчитала... Если я откажусь от ресниц и буду делать маникюр сама, я потяну твои уроки. Ну, хотя бы раз в неделю? По полной стоимости. Ване это нужно. Он сказал, что ты объясняешь понятнее всех.

Я улыбнулась.

— Раз в неделю — вторник, восемь вечера. Полная стоимость. Но если Ваня не сделает домашку — выгоню.

— Договорились.

Теперь Ваня ходит ко мне официально. Он не стал отличником, но твердую четверку имеет. А Оксана... Оксана впервые за много лет приехала на дачу не загорать, а помогать маме полоть грядки. И ногти у нее теперь короткие, аккуратные, без лака. Говорит, так удобнее работать. И знаете, мне кажется, это самый красивый маникюр, который я у нее видела.