– Ты слишком домашняя. Мне нужна муза, а не мамочка, — сказал муж и ушел от меня от молодой девице

Десять лет назад, когда мы познакомились, Сергей был типичным айтишником из анекдотов середины нулевых. Он носил свитер с катышками, который, казалось, был связан из шерсти грустной овцы. 

Его джинсы были вытянуты на коленях, а стрижка называлась «меня стригла мама кухонными ножницами». 

У него были проблемы с зубами, лишний вес и сутулость вопросительного знака. Но у него были добрые глаза, отличное чувство юмора и он умел слушать. Я влюбилась в его душу, решив, что оболочку можно и подправить.

Я взялась за дело с энтузиазмом прораба на элитной стройке. Это был мой проект «Пигмалион».

— Сереж, ну нельзя ходить с таким ртом, ты же начальник сектора! — уговаривала я его пять лет назад.

— Лен, я боюсь стоматологов. И это дорого.

— Я нашла клинику, там седация, ты ничего не почувствуешь. А деньги… возьмем из отложенных на ремонт кухни. Зубы важнее.

Мы потратили полмиллиона. Я возила его к врачу, держала за руку, когда он отходил от наркоза, варила ему бульоны, когда он не мог жевать. Теперь у него голливудская улыбка. Та самая, которой он улыбается Веронике.

Потом был гардероб. Я выкинула все его жуткие футболки с дурацкими надписями. Я изучила цветотипы, тренды, правила сочетания тканей. Я таскала его по магазинам, пока он стонал и просился домой.

— Померь этот пиджак! Сидит как влитой!

— Лен, он жмет в плечах. И цвет какой-то… баклажан.

— Это марсала! И он не жмет, он структурирует фигуру! Бери, ты в нем выглядишь на миллион.

Я научила его пользоваться кремом для лица. Сначала он сопротивлялся: «Я что, баба?». Потом привык. Потом начал сам покупать себе патчи под глаза.

Я записала его в зал и следила за питанием. Готовила контейнеры с индейкой и овощами, пока сама доедала бутерброды на бегу. Он похудел на 15 килограммов, плечи раздались, появился рельеф.

И вот передо мной стоял результат моих трудов. Статный, уверенный в себе мужчина сорока лет. Его седина на висках (которую я убедила не закрашивать, а облагородить у барбера) придавала ему шарма. Он выглядел как герой обложки Forbes. И этот герой говорил мне, что я ему не подхожу.

— Знаешь, Лен, — говорил он, аккуратно складывая джемперы (кашемир, моя покупка). — Мы с тобой стали разными. Ты застряла в прошлом. В быту. Тебе интересно почем картошка и когда менять счетчики. А я… я вырос. Меня повысили, у меня другой круг общения. Мне нужно соответствовать.

— Соответствовать? — тихо переспросила я. — Сережа, а кто тебя сделал таким, чтобы ты мог соответствовать? Кто тебе узлы на галстуках учил вязать в два часа ночи? Кто тебя заставил английский учить, чтобы ты мог с иностранными партнерами говорить?

Он поморщился, словно от зубной боли (которой у него больше нет, спасибо мне).

— Ну вот, опять ты начинаешь. «Я тебя слепила из того, что было». Лен, это унизительно. Ты ведешь себя так, будто я твоя собственность. Будто я сам ничего из себя не представляю без твоих советов. А я представляю! Я профессионал. Я личность. А ты меня душишь своей опекой. Вечно поправляешь воротник, вечно спрашиваешь, взял ли я витамины. Я мужик, а не ребенок!

— Ты был ребенком, — вырвалось у меня. — Когда мы встретились, ты был большим, инфантильным ребенком в грязных ботинках.

— Вот! — он торжествующе поднял палец. — Вот в этом и проблема. Ты помнишь меня таким. Слабым. Нелепым. Ты смотришь на меня, а видишь того неудачника в свитере. А Вероника… Вероника видит меня сегодняшнего. Она смотрит на меня с восхищением. Она не знает про мои комплексы, про то, как я боялся зубного врача. Для нее я — Бог. Сильный, умный, красивый. С ней я чувствую себя альфа-самцом. А с тобой я чувствую себя школьником, который не сделал домашку.

Эти слова ударили больнее пощечины. Потому что в них была правда. Жестокая, но правда.

Я действительно знала его "изнанку". Я знала, откуда взялся этот лоск. Я знала цену этому успеху. А Вероника получила готовый продукт. «Под ключ». Без регистрации и смс.

— И что теперь? — спросила я, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. — Ты уйдешь к ней, будете ходить по ресторанам, ты будешь блистать эрудицией, которую я тебе начитывала перед сном?

— Мы будем жить, Лен. Яркой жизнью. Она легкая. Она не грузит. Она не спрашивает: «Сколько стоили эти туфли?». Она просто говорит: «Вау, какие крутые!». Мне нужна легкость. Я устал от твоего «надо», «должен», «полезно».

Он закрыл чемодан. Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине.

— Квартиру я оставлю тебе, — великодушно сказал он. — И машину забирай, она все равно на тебя оформлена. Я себе новую возьму, в лизинг. Я сейчас хорошо зарабатываю.

— Спасибо, благодетель, — ядовито ответила я.

Он подошел к двери. Посмотрел на меня. На мне были старые джинсы и футболка. Волосы собраны в хвост. Я не красилась уже неделю — болела гриппом, ухаживала за ним, когда он болел, а потом сама свалилась.

— Лен, ты тоже… займись собой, — бросил он напоследок «добрый» совет. — Сходи в салон, гардероб смени. Ты красивая баба, но запустила себя. Все в меня вкладывала, а на себя забила. Нельзя так. Мужчины любят глазами.

Я хотела запустить в него вазой. Но ваза была тяжелая, дорогая, я сама ее выбирала под цвет штор. Пожалела вазу.

— Пошел вон, — сказала я.

— Я не хотел тебя обидеть. Просто… спасибо за все. Ты была хорошим учителем. Но ученик вырос и покидает школу.

Я осталась одна в квартире, где каждая вещь была куплена с мыслью: «Сереже будет удобно», «Сереже понравится», «Это подчеркнет статус Сережи».

Я подошла к зеркалу. На меня смотрела уставшая женщина тридцати пяти лет. С серым цветом лица, с отросшими корнями. На мне была футболка, которую я донашивала за ним. Он был прав. Я запустила себя. Я растворилась в нем. Я отдавала ему свои деньги, свое время, свою энергию. Я инвестировала в него, как в самый надежный актив, забыв про золотое правило инвестора: «Не клади все яйца в одну корзину».

Я сделала из него конфетку. А он решил, что такая красивая обертка достойна лучшей витрины, чем моя кухня.

Первые две недели я выла. Я мониторила соцсети этой Вероники. Вот они в ресторане. Сергей в том самом пиджаке цвета марсала. Вот они на выходных в загородном клубе. Он в поло и чиносах, которые я заказывала из Америки.  

Он улыбается своими белыми винирами. Он держит бокал вина так, как я его учила — за ножку, а не за чашу. Под фото комментарии: «Какая красивая пара!», «Сергей, вы как Джеймс Бонд!». Никто не писал: «Спасибо бывшей жене, что отмыла этого Бонда».

А потом злость прошла. Осталась брезгливость и странное чувство освобождения. Я вдруг поняла, что у меня куча денег.

Раньше вся моя зарплата (а я неплохо получаю, я главный бухгалтер) уходила на «проект Сережа». Барбершопы, абонементы, бренды, врачи. Теперь эти деньги оставались у меня.

Я записалась на курс массажа. Купила себе пальто, о котором мечтала, но жалела денег. Поехала в отпуск одна — не туда, где «полезный воздух для Сережиной бронхиальной астмы», а туда, где жарко, шумно и весело.

Прошло полгода. Я встретила их случайно. В торговом центре. Сергей шел с Вероникой под ручку.

Я посмотрела на него и… удивилась. Лоск начал сходить. Рубашка была немного мятой (Вероника, видимо, не фанат утюга). Стрижка потеряла форму — он явно пропустил визит к мастеру. А на животе, под дорогой рубашкой, снова начал намечаться тот самый «авторитетный мозоль», с которым я боролась годами.

Они стояли у фуд-корта. Сергей ел бургер. Жирный, сочный бургер, с которого капал соус. Я вспомнила, как он кричал мне про правильное питание. Вероника что-то щебетала, уткнувшись в телефон. Ей было все равно, что он ест и как он выглядит, пока он платит за ее шопинг.

Сережа увидел меня. Замер с бургером в руке. Я выглядела отлично. Загорелая, в новом пальто, с укладкой. Он окинул меня взглядом. В его глазах промелькнуло что-то… сожаление? Зависть? Или понимание, что без «мамочки» его лоск — явление временное?

— Привет, Лена, — буркнул он.

— Привет, Сережа, — улыбнулась я. — Приятного аппетита. Осторожно, соус на рубашку капнет. Химчистка нынче дорогая.

Я прошла мимо. И поняла одну вещь: я не потеряла мужа. Я избавилась от самого сложного, капризного и неблагодарного проекта в своей жизни.

Пигмалион создал Галатею из камня. Я создала мужчину из… подручных материалов. Но камень остается камнем, а человек имеет свойство возвращаться к заводским настройкам, если рядом нет того, кто держит планку.

Вероника получила красивую картинку. Но поддерживать эту картинку — адский труд. И скоро она это поймет. Или не поймет, и Сергей снова превратится в того самого парня в свитере с катышками.