– Ты стала похожа на тетку и совсем себя запустила, — заявил муж. Я молча помогла ему собрать чемодан

В нашем доме тишина наступает только в двух случаях: когда все спят или когда случилось что-то страшное, вроде разлитой по свежему ламинату банки зеленки. 

В тот вечер зеленка была цела, а вот дети — нет. Моя личная «футбольная команда» из пятерых сыновей (от двух до десяти лет) устроила в гостиной реконструкцию Ледового побоища.

Я стояла посреди кухни, пытаясь одной рукой помешивать рагу, второй — держать телефон, а ногой отпихивать младшего, который решил, что моя штанина — это отличная салфетка для вытирания соплей.

В этот момент входная дверь открылась. На пороге возник мой муж, Вадим. Он выглядел как человек, который только что вышел из спа-салона, хотя по легенде он возвращался с «тяжелой работы в офисе». Пахнет дорогим парфюмом, в руках — ничего. Даже хлеба не купил.

— Привет, — буркнул он, перешагивая через разбросанные детали Лего. — Опять у нас бардак?

— Это не бардак, это следы жизнедеятельности твоих наследников, — парировала я, выключая плиту. — Ужин на столе.

Вадим прошел на кухню, сел за стол и окинул меня таким взглядом, каким обычно смотрят на просроченный йогурт в холодильнике: вроде и жалко, но есть уже опасно. Я знала этот взгляд. Я видела его последние полгода.

Я посмотрела на свое отражение в темном стекле духовки. Ну да, не модель. Растянутая футболка с пятном от детского пюре, пучок на голове, который держался на честном слове и одной шпильке, и синяки под глазами, в которые можно было смело складывать мелочь.

Но, простите, пятеро детей! Пятеро! Младшему всего два года. Я не просто «себя запустила», я себя перезапустила в режиме выживания.

— Нам надо поговорить, — сказал Вадим, отодвигая тарелку с рагу.

Эта фраза никогда не сулит ничего хорошего. Обычно за ней следует либо «я разбил машину», либо «к нам едет моя мама». Но в этот раз тон был слишком торжественным.

— Говори, — я села напротив, чувствуя, как гудит спина.

— Лена, я так больше не могу, — начал он, картинно вздыхая. — Я мужчина. У меня есть потребности. Эстетические в том числе.

— Эстетические? — переспросила я. — Тебе не нравится, как я разложила кабачки в рагу?

— Не прикидывайся, — он поморщился. — Я про тебя. Посмотри на себя. Ты превратилась в… тетку. В типичную наседку. Где та звонкая, тонкая девочка, на которой я женился двенадцать лет назад?

Мне захотелось рассмеяться. Громко, истерично.

— Вадик, та «звонкая девочка» осталась в роддоме. Пять раз подряд. Ты, кажется, принимал в этом непосредственное участие. Или ты думал, что дети появляются из капусты, а фигура после этого только улучшается от радости?

— Не надо прикрываться детьми! — повысил голос муж. — У моего начальника жена троих родила, а выглядит как фитнес-тренер! Она за собой следит! А ты? Ты когда последний раз в зал ходила? Когда маникюр делала?

— В зал? — я обвела рукой кухню. — У меня тут кроссфит с шести утра до полуночи. Приседания с ребенком на руках, бег с препятствиями в школу и жим пакетов с продуктами. А насчет маникюра… Вадик, ты когда последний раз оставался с ними всеми один хотя бы на три часа?

Вадим пропустил мой вопрос мимо ушей. Он был на своей волне, волне обиженного эстета.

— В общем, так. Я устал приходить домой и видеть уставшую женщину в халате. У меня пропадает всякое желание. Я хочу развода.

В комнате повисла тишина. Даже дети в гостиной, кажется, притихли, чувствуя напряжение.

Я смотрела на мужа. На его начинающуюся лысину, которую он тщательно маскировал зачесом. На небольшой, но уверенный пивной животик, нависающий над ремнем. На мешки под глазами, заработанные явно не ночными дежурствами у кроватки с температурящим ребенком, а ночными рейдами в «Танках».

И вдруг я поняла: мне не страшно. Мне не обидно. Мне… смешно. Он думает, что наказывает меня. Он думает, что сейчас я упаду в ноги, буду рыдать и обещать сесть на диету из сельдерея и воздуха, лишь бы он, мое сокровище, остался.

— Развод? — переспросила я спокойно.

— Да. Я встретил другую. Она… она следит за собой. У нас с ней духовная и физическая гармония.

Ах, вот оно что. Духовная гармония. Видимо, у гармонии были накачанные ягодицы и полное отсутствие детей.

— Хорошо, — кивнула я.

У Вадима вытянулось лицо. Он явно готовил речь с аргументами, ожидал боя, истерики, битья посуды.

— Что «хорошо»? — растерялся он.

— Хорошо, давай разводиться. Если ты считаешь, что твоя тонкая душевная организация не может вынести вида моей растянутой футболки, я не буду тебя держать.

Я встала и подошла к шкафу в коридоре.

— Чемодан на антресоли или тебе помочь достать?

— Ты меня выгоняешь? — возмутился он. — Это и моя квартира тоже!

— Вадик, милый, — я улыбнулась так широко, как только могла. — Конечно, твоя. Но ты же сам сказал: ты уходишь в новую жизнь. Зачем тебе оставаться здесь, в этом «царстве тетки» и пеленок? Иди к своей гармонии. Прямо сейчас.

Я достала чемодан и плюхнула его на пол. Вадим стоял, хлопая глазами. Сценарий в его голове сломался.

— Но… я думал, мы обсудим условия…

— Условия простые, — я начала методично выкидывать из шкафа его рубашки. — Дети остаются со мной, потому что твоей новой пассии вряд ли нужна готовая футбольная команда. Алименты — 50% от всех твоих доходов, согласно закону. Плюс дополнительные расходы на кружки, лечение и отдых. Ты же у нас хороший отец, правда? Не бросишь кровиночек?

При слове «алименты» Вадим побледнел. Он быстро прикинул в уме сумму.

— И еще, — продолжила я, закидывая в чемодан его носки. — Воскресенье — папин день. Я буду привозить тебе всех пятерых. С утра и до вечера. Тебе же нужно налаживать контакт с сыновьями. А я в это время, так и быть, пойду в спортзал и на маникюр. Ты же этого хотел? Чтобы я за собой следила?

— Подожди, — Вадим попятился. — Зачем всех пятерых сразу? Можно же по очереди…

— Нет-нет, они у нас дружные, разлучать нельзя, — я захлопнула чемодан и вручила ему ручку. — Ну, с вещами на выход! Гармония ждет!

Вадим стоял в коридоре с чемоданом, похожий на побитого пса. В этот момент из гостиной выбежал средний, пятилетний Пашка, с разрисованным фломастерами лицом.

— Папа, а ты куда? — спросил он, вытирая руки о папины брюки.

Вадим с ужасом посмотрел на пятно на светлой ткани.

— Папа едет в командировку, сынок, — быстро сказала я. — На поиски красоты.

— Надолго?

— Как повезет, — подмигнула я мужу.

Он вышел за дверь, даже не обернувшись. Я закрыла замок на два оборота, потом накинула цепочку. Прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол.

Думаете, я заплакала? Разрыдалась от горя, что осталась одна с пятью детьми? Нет. Я начала хохотать. Я смеялась так, что из глаз потекли слезы.

Господи, какое счастье! Минус один большой, капризный ребенок, которого нужно обслуживать, кормить, слушать его нытье про злого начальника и искать его носки по утрам.

— Мам, ты чего? — в коридор выглянул старший, десятилетний Артем.

— Ничего, сынок, — я вытерла слезы и встала. — Просто папа решил, что нам нужно больше свободного места в квартире.

— А что на ужин? — прагматично спросил сын.

— Рагу. И… — я хитро посмотрела на него. — И торт. Тот самый, который я прятала на верхней полке к празднику.

— А какой праздник? — удивился Артем.

— День освобождения от комплексов, — ответила я.

Вечером, когда дети наконец уснули, я сидела на кухне с куском торта и бокалом чая. В квартире было тихо. И в этой тишине я вдруг поняла, что Вадим прав в одном: я действительно себя запустила. Я забыла, что я — это я, а не только функция по обслуживанию семьи.

Но теперь у меня будет время. Каждое воскресенье. С девяти утра до девяти вечера. Пока Вадим будет наслаждаться обществом своих пятерых сыновей и объяснять своей «новой гармонии», почему у них в квартире разгром, я буду делать маникюр. И, может быть, даже запишусь на танцы.

Телефон пискнул. Сообщение от Вадима: «Лен, я забыл зарядку для ноутбука. И вообще, может, не будем горячиться? Я погорячился. У нас дети…»

Я прочитала, усмехнулась и заблокировала экран. Зарядку он может купить новую. А вот новую нервную систему я себе не куплю.

Пусть теперь он попробует быть «красивым и отдохнувшим» с пятью детьми на шее. А я пока доем торт. В конце концов, мне нужны калории для новой жизни.