- Ты теперь жена, значит, должна ухаживать за моей матерью! - заявил муж через месяц после свадьбы

Я узнала о своих новых обязанностях на третью неделю после свадьбы. Мы с Русланом вернулись из короткого медового месяца в Сочи — загорелые, счастливые, полные планов. Я ещё разбирала чемоданы, когда он обнял меня со спины и поцеловал в шею.

— Ксюш, завтра съездишь к маме, да? — его голос звучал легко, буднично. — Уберёшься у неё, бельё постираешь. А то она одна, ей тяжело.

Я обернулась, не понимая.

— Прости, что?

— Ну к маме, — он отпустил меня, доставая из чемодана футболки. — Она уже не молодая, ей шестьдесят два. Одной тяжело всё по дому делать.

— Руслан, у твоей мамы артроза нет, она прекрасно ходит, — я села на кровать, чувствуя лёгкое недоумение. — И вообще работает ещё, в школьной библиотеке.

— При чём тут это? — он повернулся ко мне, искренне удивлённый. — Ксюша, ты теперь жена. Моя мама — твоя мама. Естественно, ты должна о ней заботиться.

— Заботиться — это одно, — я медленно подбирала слова. — Но убираться, стирать... Это же её квартира, она сама может...

— Может, — он пожал плечами, складывая вещи в шкаф. — Но зачем, если у неё теперь есть невестка? Моя мама всегда ухаживала за бабушкой. Это нормально, семейная традиция.

Я молчала, переваривая услышанное. Мы встречались два года, и Руслан ни разу не упоминал, что после свадьбы я стану бесплатной помощницей по хозяйству для его матери.

— Ксюш, ну это ненадолго, — он подошел, присел рядом, взял меня за руку. — Пару часов в субботу. Ты же не откажешь родному человеку?

Родному ему, хотела сказать я. Но промолчала, глядя в его доверчивые карие глаза.

В субботу я поехала к Зинаиде Михайловне. Свекровь встретила меня в халате, с чашкой кофе в руке, устроившись в кресле перед телевизором.

— А, Ксюшенька, пришла! — она махнула рукой в сторону кухни. — Пылесос в коридоре, тряпки под раковиной. Постельное бельё сняла, лежит в ванной. Порошок на полке.

Я стояла в прихожей, сжимая в руке пакет с продуктами, которые купила по дороге.

— Зинаида Михайловна, я думала, мы вместе...

— Вместе? — она оторвалась от экрана, удивлённо подняв брови. — Милая, я всю неделю работала, суббота — мой единственный выходной. Ты молодая, справишься.

Четыре часа я убирала трёхкомнатную квартиру. Пылесосила, мыла полы, чистила ванну, развешивала постиранное бельё. Зинаида Михайловна сидела в кресле, иногда комментируя: "За батареей не забудь", "В углах тщательнее", "Стекла разводов не оставляй".

— Ну как? Управилась?

— Я четыре часа убирала, — я скинула ботинки, прислонившись к стене. — У меня спина болит.

— Зато мама довольна, — он обнял меня за плечи. — Звонила, хвалила. Сказала, что ты молодец, хорошая жена.

Я посмотрела на него — на довольное лицо, счастливую улыбку — и поняла: он искренне не видит в этом ничего странного.

Следующая суббота была копией первой. И следующая. Зинаида Михайловна быстро привыкла, что я приезжаю каждые выходные. Более того — список обязанностей начал расширяться.

— Ксюша, купи по дороге курицу, сготовишь мне котлет на неделю, — она протягивала мне деньги. — А то я одна не успеваю.

— Ксюша, постирай шторы, пожалуйста. Тяжёлые такие, мне не поднять.

— Ксюша, холодильник помой, а? Там на полках что-то липкое.

Я превратилась в домработницу. Каждую субботу с утра до вечера я проводила в квартире свекрови, а она смотрела сериалы, листала журналы, говорила по телефону с подругами.

— Руслан, это ненормально, — я попыталась поговорить с мужем через два месяца. — Твоя мама здорова, работает неполный день. Она может сама себя обслуживать.

— Ксюха, ну что ты, — он даже не поднял глаз от ноутбука. — Она пожилая. Ей тяжело.

— У каждой семьи свои традиции, — он пожал плечами. — В нашей семье младшие заботятся о старших. Если тебя это так напрягает, наймём уборщицу.

— Дело не в уборке! — я чувствовала, как внутри начинает закипать. — Дело в том, что твоя мать использует меня как прислугу! А ты это поощряешь!

— Не ори, — он поморщился, закрывая ноутбук. — Мама тебя не использует. Она просто нуждается в помощи. И ты как член семьи обязана эту помощь оказывать.

— Обязана? — я засмеялась истерически. — Руслан, ты вообще слышишь себя?

— Слышу, — он встал, глядя на меня сверху вниз. — И не понимаю, что такого страшного я прошу. Мама одна. У неё только я. Соответственно, только ты можешь о ней позаботиться.

— Ты тоже можешь!

— Я мужчина, — он развёл руками. — Я зарабатываю деньги. Дом — женская обязанность.

Я смотрела на него — на моего мужа, за которого вышла четыре месяца назад — и с ужасом понимала: я совсем его не знаю.

В среду вечером снова позвонила Зинаида Михайловна.

— Ксюша, у меня завтра комиссия по библиотеке приедет, — её голос звучал озабоченно. — Проверка. Нужно квартиру в порядок привести. Приедешь завтра с утра?

— Ну возьми отгул, — она говорила так, словно это было проще простого. — Один день. Я же не каждый день прошу.

— Не могу взять отгул, у нас аврал на работе...

— Передай Руслану, — она перебила меня, и в голосе прорезались стальные нотки.

Руслан говорил с матерью минут пять. Потом положил трубку и повернулся ко мне.

— Ксюха, ну неужели сложно? — его лицо выражало укоризну. — Мама волнуется, ей важно.

— Руслан, у меня завтра презентация проекта! — я выключила плиту, развернувшись к нему всем телом. — Я два месяца над ним работала!

— Перенеси.

— Что?!

— Перенеси презентацию, — он говорил спокойно, как будто предлагал что-то разумное. — Скажи, что заболела. А матери поможешь.

Я стояла посреди кухни и чувствовала, как внутри всё рушится.

— Ты хочешь, чтобы я сорвала важную презентацию ради уборки у твоей матери?

— Не ради уборки, — он поморщился. — Ради семьи. Мама — это семья.

— А я?

— Каких обязанностей?! — я почувствовала, как голос срывается. — Руслан, мы женаты четыре месяца! За это время я каждую субботу провожу у твоей матери, убираюсь, стираю, готовлю! А она даже спасибо толком не говорит!

— Она твоя свекровь, ей не обязательно благодарить за элементарные вещи!

— Элементарные?!

— Да! — он повысил голос, и я вздрогнула. — Элементарные! Ксюша, ты жена! Ты вышла замуж не только за меня, но и за мою семью! А значит, обязана заботиться о ней!

— Я не обязана быть бесплатной прислугой!

— Ты обязана быть нормальной женой! — он ударил кулаком по столу, и тарелки звякнули. — Моя мать всю жизнь ухаживала за бабушкой! Стирала за ней, готовила, убирала! И никогда не жаловалась!

— Может, стоило? — я шагнула к нему, вскинув подбородок. — Может, если бы пожаловалась, её бы не использовали как прислугу?

— Не смей так говорить о моей матери! — лицо Руслана налилось краской. — Она всю себя отдала семье!

— И теперь я должна отдать себя? — я засмеялась сквозь слёзы. — Забыть про карьеру, увлечения, собственную жизнь — и убирать за твоей совершенно здоровой матерью?

Эта фраза повисла между нами, тяжёлая и окончательная.

— Понятно, — я медленно кивнула, вытирая слёзы. — Значит, любовь для тебя измеряется готовностью быть прислугой.

— Ксюша...

— Нет, — я подняла руку, останавливая его. — Дай мне договорить. Я люблю тебя. Любила. Но я не выходила замуж, чтобы стать бесплатной домработницей для твоей матери. Я выходила за человека, который обещал быть партнёром, равным. А получила хозяина, который считает, что жена — это прислуга.

— Ты утрируешь!

— Нет, — я прошла в спальню, достала из шкафа сумку. — Я просто наконец увидела правду.

— Что ты делаешь? — Руслан вошёл за мной, наблюдая, как я складываю вещи.

— Уезжаю. К маме. Мне нужно подумать.

— Не устраивай истерику!

— Это не истерика, — я застегнула сумку, повернулась к нему. — Это здравый смысл. Руслан, за четыре месяца брака ты ни разу не спросил, удобно ли мне ездить к твоей матери. Не поинтересовался, не устала ли я. Ты решил за меня, что это моя обязанность. Как решил сейчас, что я должна сорвать работу ради уборки.

— Семья важнее работы!

— Твоя семья, — я взяла сумку, направляясь к выходу. — Не моя. Зинаида Михайловна для меня — чужой человек, который использует меня как прислугу. А ты ей в этом помогаешь.

— Если уйдёшь, — он преградил мне дорогу, — можешь не возвращаться.

Я посмотрела ему в глаза — холодные, обиженные, непонимающие.

— Хорошо, — я обошла его, открывая дверь. — Тогда не вернусь. Пока не услышу, что ты понял: жена — это не прислуга. И забота о родителях — это обязанность детей, а не их супругов.

Прошло две недели. Руслан звонил каждый день — сначала возмущённый, требовал вернуться и извиниться перед матерью. Потом тон смягчился, он просил приехать, поговорить.

Вчера он приехал к маме сам. Сидел на кухне, мял в руках чашку с чаем.

— Мама наняла уборщицу, — сказал он, не глядя на меня. — Говорит, дорого, но придётся потерпеть.

— Ага, — я помешивала кофе, ожидая продолжения.

— Ксюша, ну вернись, — он поднял на меня глаза. — Я... я поговорил с мамой. Сказал, что ты больше не будешь приезжать убираться.

— И?

— Она расстроилась. Сказала, что я выбрал неправильную жену.

— А ты что ответил? — я остановилась, глядя на него.

Он помолчал, отводя взгляд.

— Что люблю тебя. И хочу, чтобы ты вернулась.

— Это не ответ на мой вопрос, — я села напротив. — Руслан, скажи честно: ты действительно понял, что был неправ? Или просто соскучился и хочешь, чтобы я вернулась на тех же условиях?

Он молчал долго. Потом выдохнул, опустив плечи.

— Я не знаю, — честно признался он. — Я вырос с мыслью, что так правильно. Что жена заботится о семье мужа. Мне сложно перестроиться.

— Тогда перестраивайся без меня, — я допила кофе, поднимаясь. — Когда поймёшь, что жена — это партнёр, а не прислуга для твоей матери — позвонишь. Может, я ещё подумаю о возвращении.

Он ушёл. А я смотрела в окно и думала: вернусь ли? Или это был урок — болезненный, но необходимый — о том, что любовь без уважения не стоит ничего. И никакие "семейные традиции" не оправдывают превращения человека в бесплатную рабочую силу.