У тёщи свой мужик на диване лежит, а на помощь она вечно меня дёргает

Я всегда считал себя нормальным зятем. Когда мы с Ирой поженились три года назад, её мать, Екатерина Владимировна, жила одна в двухкомнатной квартире на другом конце города.

Женщина она была ещё не старая – пятьдесят четыре года. После развода с Ириным отцом прошло уже лет восемь, и она как-то привыкла к одиночеству. По крайней мере, так нам казалось.

Первый год нашей семейной жизни прошёл в каком-то идеальном балансе. Тёща не лезла в нашу жизнь, не учила, как правильно строить отношения, не закатывала истерик, что мы редко приезжаем.

А когда у неё случались бытовые проблемы – я приезжал и решал их. Потёк кран на кухне – я с новыми прокладками и ключами. Нужно передвинуть шкаф при перестановке – опять я. Барахлит стиральная машина – снова звонок зятю.

Честно говоря, меня это не напрягало. Екатерина Владимировна была женщиной приятной, всегда благодарила, кормила своими фирменными блинчиками с творогом, которые я обожал ещё со времён наших с Ирой свиданий. Да и помогать ей было несложно – руки у меня из правильного места росли, с инструментом дружил с детства.

Но через год всё изменилось. У тёщи появился мужчина. Виктор его звали, работал он охранником в торговом центре, был на пару лет её старше. Ира обрадовалась за мать – наконец-то та устроит личную жизнь, не будет одна.

Первое время Виктор просто приходил в гости, они ходили в театр, в кафе. Нормальные такие отношения людей в возрасте. Мы даже пару раз встречались вчетвером, ужинали. Мужик как мужик – не пьяница, прилично одет, с юмором, бывший военный.

И вот тут началось странное. Как-то вечером, это было месяца через три после их знакомства, звонит тёща:

– Коленька, у меня тут дверца у шкафа в спальне отвалилась, петля сломалась. Ты не мог бы приехать посмотреть?

– А Виктор? – спрашиваю я. – Он же вроде у вас сегодня должен был быть?

– Ну... он тут, конечно. Но понимаешь, мне как-то неудобно его просить. У нас же всё только начинается, не хочу его бытовыми проблемами грузить.

Я тогда не придал этому значения. Ну правда, новые отношения, романтика, зачем женщине показывать, что у неё тут всё разваливается? Поехал, починил петлю. Виктор сидел в зале, телевизор смотрел. Поздоровались, перекинулись парой фраз о погоде.

Но дальше – больше. Звонки от тёщи не прекращались. То смеситель подтекает, то карниз упал, то розетка искрит. И каждый раз одна и та же песня – Виктору неудобно говорить, не хочет его напрягать, у них же романтический период.

– Мам, – как-то не выдержала Ира после очередного моего похода к тёще чинить засорившуюся раковину, – но романтический период не может длиться вечно! Вы уже полгода встречаетесь!

– Иришка, ну что ты такое говоришь? – обиделась Екатерина Владимировна. – Виктор человек занятой, устаёт на работе. А Коле что стоит приехать? Он же умеет всё это делать!

Через восемь месяцев после начала их романа Виктор переехал к тёще. Я выдохнул – ну всё, думаю, теперь-то точно мужик в доме появился, будет сам всё решать. Как же я ошибался!

Буквально через неделю после его переезда – звонок:

– Коля, прости, что беспокою. У нас тут стиральная машинка опять барахлит, не отжимает белье. Ты не мог бы посмотреть?

– Екатерина Владимировна, – стараюсь говорить спокойно, – а Виктор? Он же теперь у вас живёт?

– Ой, у него сегодня давление поднялось, лежит отдыхает. Не буду же я больного человека тревожить!

Давление у него поднялось! Я тогда первый раз по-настоящему разозлился. Но поехал – Ира попросила, сказала, что мама расстроилась. Починил машинку – там просто фильтр засорился. Виктор так и не вышел из спальни за два часа, что я там возился.

А потом понеслось. То у Виктора смена ночная была, он отсыпается. То спина болит. То просто устал. Екатерина Владимировна берегла его как хрустальную вазу. Готовила ему отдельные диетические блюда, потому что у него гастрит. Покупала ортопедическую подушку, потому что шея затекает. Создавала тишину в квартире, когда он отдыхал после смены.

А для меня находились только срочные поломки и просьбы. При этом, когда я приезжал, Виктор преспокойно сидел на кухне, читал газету или смотрел телевизор. Здоровый мужик, бывший военный, который якобы не может прибить полку или поменять во встроенном светильнике!

Ира начала злиться раньше меня. После очередного звонка матери с просьбой приехать посмотреть, почему плохо греет батарея, она не выдержала:

– Мам, ты издеваешься? У тебя дома живёт мужчина! Почему Коля должен бросать все дела и ехать к вам через весь город?

– Ира, не кричи на меня! – обиделась тёща. – Виктор не обязан заниматься моими бытовыми проблемами. А Коля – семья, он же не чужой!

– А Виктор кто? – взорвалась Ира. – Квартирант? Он живёт у тебя уже четыре месяца!

После этого разговора наступило временное затишье. Недели две тёща не звонила. А потом всё вернулось на круги своя. Только теперь она звонила сначала мне, и если я не брал трубку – названивала Ире.

Последней каплей стала ситуация в прошлые выходные. В субботу утром мы с Ирой собирались ехать на дачу к моим родителям – помочь с консервацией, заодно отдохнуть на природе. Собрали вещи, сели в машину, и тут звонок от тёщи.

– Не бери трубку, – говорю Ире.

– Она же будет названивать, пока не ответим.

Ира вздохнула и ответила:

– Да, мам... Что?! Мам, мы сейчас на дачу едем... Нет, Коля не может заехать перевесить карниз! Пусть Виктор перевесит!.. Что значит "он не умеет"? Дырку дрелью сделать и дюбель забить – это высшая математика?.. Мам, всё, мы едем!

Ира сбросила звонок и посмотрела на меня:

– Коль, может, заедем? Она теперь весь день названивать будет.

– Нет, – отрезал я. – Хватит. У неё есть свой мужик, который там живёт, ест её борщи и спит в её постели. Вот пусть он и занимается её бытом. Или пусть мастера вызывает.

– Она обидится...

– Пусть обижается. Ир, это уже не помощь, это использование. Я не нанимался быть бесплатной прислугой, пока Витя телевизор смотрит.

С того дня прошла неделя. Екатерина Владимировна звонила мне раз десять – я не брал трубку. Ире тоже названивала, жаловалась, что мы её бросили, что она теперь совсем одна со своими проблемами. Ира пыталась объяснить матери абсурдность ситуации, но та не хотела слушать.

Вчера Ира вернулась из гостей у подруги и сказала:

– Знаешь, Наташка рассказала интересную вещь. Её свекровь тоже так делала – берегла нового мужа от всех бытовых проблем, а сына дёргала. Психолог сказал, что это из страха потерять мужчину. Типа, если начнёшь просить что-то делать по дому – он сбежит. А родственники – они никуда не денутся.

– И что, мы теперь должны это терпеть? – спрашиваю я.

– Нет, конечно. Просто... может, мама правда боится его потерять? В её возрасте найти мужчину – это не так просто.

Я понимаю страхи тёщи, правда понимаю. Но я не готов быть вечным мальчиком на побегушках, пока здоровый мужик валяется у неё на диване. У меня своя семья, своя работа, свои дела. И если Екатерина Владимировна хочет сохранить отношения с Виктором, оберегая его от малейших бытовых забот – это её выбор. Но делать это за мой счёт она больше не будет.

Сегодня утром она снова звонила. Я не ответил. Ира взяла трубку, поговорила минуту и положила.

– Что там? – спрашиваю.

– Унитаз течёт. Сказала, что вызовет сантехника.

– И правильно, – киваю я.

Может, я жестокий. Может, неправильный зять. Но у каждого человека должны быть границы. И если у тёщи есть свой мужик, который живёт в её квартире – пусть он и занимается её бытом. А я лучше время своей жене уделю. В конце концов, я женился на Ире, а не на её матери. И уж точно не нанимался в бесплатные домработники к тёще, пока её мужчина изображает из себя хрустальную вазу.

Время покажет, как разрешится эта ситуация. Но больше я не буду решать бытовые проблемы тёщи, пока в её доме живёт здоровый мужик. У неё есть выбор – либо заставить Виктора взять на себя мужские обязанности по дому, либо вызывать мастеров. Третьего варианта больше не будет.