Устроил жену к себе на работу, а она закрутила роман с моим начальником и подала на развод

Когда Марина потеряла работу полгода назад, я решил ей помочь. Мы были женаты семь лет, и для меня было естественным поддержать её в трудную минуту. Она три месяца безуспешно искала вакансии, ходила на собеседования, но везде был отказ. То опыта не хватало, то возраст не подходил, то «мы вам перезвоним».

Я видел, как она угасает. Марина всегда была активной, энергичной женщиной, а тут впала в какую-то апатию. Сидела дома, листала соцсети, на вопросы отвечала односложно. Я забеспокоился не на шутку.

— Слушай, а давай я тебя к нам в компанию пристрою? — предложил я как-то за ужином. — У нас как раз открылась вакансия ассистента в отделе продаж.

Марина подняла на меня глаза:

— Серьёзно? А это не будет выглядеть странно? Муж и жена в одном офисе...

— Да ладно, — отмахнулся я. — У нас там несколько семейных пар работает. Главное, что ты справишься. У тебя же опыт административной работы есть.

Она задумалась, потом кивнула:

— Хорошо. Давай попробуем.

Я поговорил с директором по персоналу, замолвил словечко. Марину пригласили на собеседование, и через неделю она уже вышла на работу. Я радовался, как ребёнок, — жена снова в строю, снова улыбается, у нас двойной доход. Казалось, всё складывается идеально.

Первый месяц действительно был хорошим. Марина быстро освоилась, вникла в специфику. Мы ездили на работу вместе, обедали в одной столовой, обсуждали рабочие моменты. Коллеги шутили, что мы образцовая пара.

Потом что-то начало меняться.

Марина стала задерживаться в офисе. Сначала на полчаса, потом на час. Говорила, что много работы, что надо закрыть отчёты. Я уезжал домой один, она приезжала позже. Я не придавал этому значения — бывает, рабочий аврал.

Ещё она начала больше внимания уделять внешности. Купила несколько новых платьев, стала каждый день делать укладку и полноценный макияж. Раньше она так не заморачивалась.

— Ты сегодня прямо при параде, — заметил я однажды утром.

— Ну я же теперь в офисе работаю, — улыбнулась она, поправляя помаду перед зеркалом. — Надо выглядеть презентабельно.

Я кивнул. В этом был смысл.

А потом я случайно увидел сообщение на её телефоне. Мы всегда были открыты друг другу, пароли на телефонах знали оба. Однажды вечером Марина попросила принести её телефон из спальни, пока сама была в душе. Я взял его, и на экране всплыло уведомление: «Не могу дождаться завтрашнего вечера. Р.»

Р. — это был Роман Викторович, мой непосредственный начальник. Руководитель отдела, в котором я работал уже пять лет.

Я похолодел. Какой завтрашний вечер? При чём тут Роман Викторович?

Когда Марина вышла из ванной, я протянул ей телефон:

— Тебе сообщение.

Она взглянула на экран, и на секунду я уловил растерянность в её глазах. Потом она спокойно убрала телефон:

— Это по работе.

— В девять вечера? И почему Роман Викторович пишет про завтрашний вечер?

— У нас встреча с клиентом завтра, — ответила она, не глядя на меня. — Он координирует.

Я хотел поверить. Очень хотел.

Но на следующий день Марина снова задержалась. Пришла домой в одиннадцатом часу, слегка навеселе. Я сидел на диване и ждал.

— Где ты была? — спросил я.

— Встреча с клиентом затянулась, — она сняла туфли и прошла на кухню. — Потом коллеги предложили посидеть в баре, обмыть удачную сделку.

— Какие коллеги?

— Роман Викторович, Света из бухгалтерии, Максим из маркетинга, — перечислила она. — Серёж, ты что, ревнуешь?

— Нет, — солгал я. — Просто ты могла бы предупредить.

— Прости, — она подошла и чмокнула меня в щёку. — В следующий раз напишу.

Я попытался отпустить подозрения, но они грызли меня изнутри. Я стал наблюдать. Замечал, как Марина и Роман Викторович переглядываются на планёрках. Как он задерживает на ней взгляд чуть дольше необходимого. Как она смеётся его шуткам слишком искренне.

Однажды я специально вернулся в офис вечером — забыл документы. Зашёл в свой кабинет, взял папку и услышал голоса из соседнего переговорного. Приоткрыл дверь и замер.

Там, в полутьме, стояли Марина и Роман Викторович. Он обнимал её за талию, она запрокинула голову, и они целовались.

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Тихо закрыл дверь и вышел из офиса. Сел в машину и долго сидел, сжимая руль побелевшими пальцами.

Домой я пришёл глубокой ночью. Марина уже спала. Я лёг рядом и всю ночь смотрел в потолок.

Утром я спросил:

— Ты мне изменяешь?

Марина застыла с чашкой кофе в руках.

— Что?

— С Романом Викторовичем. Я вчера видел вас.

Она поставила чашку. Молчала долго. Потом тихо сказала:

— Да.

Я ожидал отрицания, слёз, оправданий. Но не такого спокойного признания.

— Как давно?

— Два месяца.

Два месяца. Пока я радовался, что она вышла из депрессии, что мы снова счастливы, она встречалась с моим начальником.

— Почему? — я не узнавал свой голос.

Марина подняла глаза:

— Потому что с ним я чувствую себя живой. Он... он другой. Успешный, уверенный, интересный. Он добился всего сам. А ты...

— А я что? — я встал.

— Ты хороший, Серёжа, — она говорила так, словно хвалила ребёнка. — Ты надёжный, заботливый. Но с тобой скучно. Ты работаешь на одной должности пять лет и не рвёшься выше. Приходишь домой, ужинаешь, смотришь сериалы. Ты... предсказуемый.

Я стоял и не мог поверить, что это говорит женщина, с которой я прожил семь лет.

— Я хочу развестись, — добавила она.

— Ради него? — я засмеялся горько. — Марин, он женат! У него двое детей!

— Он разведётся, — уверенно сказала она. — Мы уже всё обсудили.

— Обсудили, — повторил я. — Прекрасно. Валяй, разводись.

Я ушёл из квартиры, хлопнув дверью.

Следующие недели были адом. Марина подала на развод, съехала к подруге. Я остался в пустой квартире, которую мы вместе снимали. На работе я каждый день видел их вместе. Роман Викторович даже не скрывал — водил её обедать в дорогие кафе, привозил на своей машине. Коллеги перешёптывались за моей спиной.

Хуже всего было то, что Роман Викторович начал придираться к моей работе. Раньше он был лоялен, даже хвалил. Теперь находил ошибки в каждом отчёте, критиковал на планёрках, давал заведомо невыполнимые задачи.

Я понял — он хочет, чтобы я ушёл сам. Чтобы не маячил перед глазами, напоминая о неудобной ситуации.

Месяц назад он вызвал меня к себе:

— Сергей, давай начистоту, — сказал он, откинувшись в кресле. — Тебе здесь некомфортно. Мне некомфортно. Может, стоит подумать о смене работы?

Я сжал кулаки под столом:

— Это вы намекаете, что мне пора увольняться?

— Я предлагаю решить вопрос цивилизованно, — он постучал ручкой по столу. — Найди другое место, я дам хорошую рекомендацию. Зачем создавать напряжённую атмосферу?

— Напряжённую атмосферу создали вы, — я встал. — Когда увели мою жену.

— Она сама сделала выбор, — он пожал плечами.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как кипит внутри.

Сейчас я пишу резюме. Хожу на собеседования. Понимаю, что работать в одном офисе с бывшей женой и её любовником я просто физически не могу. Каждый день — это унижение. Видеть, как они переглядываются, как он кладёт руку ей на плечо в столовой, как она улыбается ему — той улыбкой, что раньше предназначалась мне.

Вчера мне позвонила мама Марины. Плакала в трубку, извинялась за дочь, говорила, что не понимает, что на неё нашло. Я попытался её успокоить, хотя сам нуждался в утешении.

Развод оформили на прошлой неделе. Марина забрала свои вещи, не глядя мне в глаза. Я узнал от общих знакомых, что Роман Викторович действительно подал на развод. Видимо, они строят планы.

Меня спрашивают друзья — не жалею ли я, что устроил её на работу? Конечно, жалею. Если бы я знал, чем всё обернётся, никогда бы этого не сделал. Но разве можно было предугадать?

Я потерял жену. Теряю работу. Но самое обидное — я потерял веру в то, что хорошие поступки приводят к хорошим результатам. Я просто хотел помочь человеку, которого любил. А в итоге остался ни с чем.