В новогоднюю ночь свекор чуть не ушёл из семьи из-за адронного коллайдера

Свекровь много лет уговаривала нас с Сашкой отметить Новый год у них. Прямо ежегодный квест: с конца ноября начинаются звонки, намёки, потом уже и не намёки, а прямолинейные фразы вроде: «Ну вы же понимаете, мы с отцом не вечные…»

Мне, честно, не очень улыбалось провести целую ночь, объедаясь майонезными салатами под просмотр допотопных фильмов, которые Лев Андреевич знает наизусть и может цитировать голосом диктора. Но свёкры люди немолодые, свои тараканы у них законные, так что однажды мы решили всё‑таки их уважить.

В тот самый год, о котором речь, Сашка в очередной раз вернулся от родителей и радостно сообщил:

– Мама спрашивает, когда вы с Веркой к нам на Новый год приедете. Я сказал, что, наверное, в этом году уже не отвертитесь.

Я, конечно, нос сразу повесила. Супруг, естественно, заметил.

– Ну чего нос повесила? – поддел он меня, поправляя шарф. – Всё же хорошо! Семья, традиции, салатики… Весело будет.

– Конечно, хорошо, – съязвила я. – Налопаюсь от пуза оливье, пельмешками закушу, запью компотом из сухофруктов. Красота! Это ж куда веселее, чем пойти на каток, а затем с шампанским и роллами забуриться к Анжелке с Вадимом.

Анжелка с Вадимом – это наши друзья, которые каждый Новый год устраивают тусовку мечты: свечи, плед, хорошие фильмы, нормальная еда без гор майонеза, «Монополия» или «Имаджинариум», и никто не заставляет смотреть «Голубой огонёк» с третьего раза.

– Далась тебе эта Анжелка, – фыркнул муж. – Чем тебе посиделки у них лучше ужина у мамы?

– Загибай пальцы и считай! – я важно вытянула руку. – Во‑первых, еда здоровее и вкуснее. Во‑вторых, развлечения получше, чем телевизор и песня «Всё могут короли» в четвёртый раз. В‑третьих…

– Ладно, ладно, – махнул рукой Сашка, – понял я тебя. Но к родителям ходить нужно. Мать уже обижается, что мы никогда с ними праздники не отмечаем. – Он замялся и вдруг оживился: – Но ты мне тут идею подала.

– Какую ещё идею? – прищурилась я. – Совершить самоубийство и предложить твоей матушке суши вместо холодца?

– Ой, Вер, не иронизируй, не смешно уже, – нахмурился муж. – Просто вспомни, в какие игры мы играли с друзьями на прошлый Новый год. Помнишь? «Крокодил», «угадай мелодию», эти фанты дурацкие. Парочку из них можно позаимствовать для праздника с моими родителями. Между прочим, отец очень даже большой любитель застольных развлечений. Только он застрял на лото и песнях. Мы расширим ему горизонты.

Я решила промолчать, хотя очень подмывало напомнить, какие именно развлечения предпочитает Лев Андреевич. Больше всего он любит лото с криками: «Бочонок семь – топор повешен!» и застольные песни желательно такой степени жалостливости, чтобы все дамы за столом утирали глаза салфетками.

Но в целом идея что‑то «оживить» в этом формате мне даже понравилась.

И вот наступило 31 декабря. Мы нарядились, купили подарки, я испекла свой фирменный чизкейк, взяли бутылку нормального шампанского «для себя» и отправились к свёкрам.

У подъезда меня снова накрыло: прогоняла в голове вариант «сделать вид, что заболели», но уже было поздно.

Ольга Алексеевна встретила нас на пороге в фартуке, но не в боевой, а в какой‑то нарядной версии – с золотистыми снежинками.

– Ой, дети мои, пришли! – обрадовалась. – Проходите скорее, а то всё остынет.

В прихожей пахло не свиной головой и жареными потрохами, как я того опасалась, а чем‑то… приличным. Вкусным, но без этого тяжёлого духа студня и ливера. Я даже удивилась.

В гостиной стол был уже накрыт – и тут меня ждал сюрприз. На столе действительно было что‑то похожее на канапе: маленькие бутербродики, аккуратно нарезанные овощи, пара лёгких салатов, причём зелёных, а не «майонезных тортиков», и много фруктов. Холодец я не увидела, свиная рожа с хреном не лежала в центре, как я опасалась.

– Я ещё шампанское твоё любимое купила, – свекровь просияла и показала мне бутылку безалкогольной детской шипучки, украшенной гномиками. – Ты ж говорила, что газировку сладкую любишь.

С любимой маркой она, конечно, промахнулась, но в целом мне правда стало очень приятно. Человек старался. В общем, я внутренне взяла себя за шкирку и пообещала быть примерной и приятной во всех отношениях невесткой. Хоть один вечер в году.

Лев Андреевич сидел в кресле, в вязаном жилете, с видом старого генерала, отставленного от командования. При нашем появлении встал, пожал Сашке руку, меня чмокнул в щёку.

– Ну что, молодёжь, – сказал, усаживаясь за стол, – давайте за наступающий! Чтоб в следующем году вы к нам почаще захаживали, а не как в музей раз в пятилетку.

Мы чокнулись, выпили кто что, начали есть. Обстановка была неожиданно лёгкой – Ольга Алексеевна суетилась, подкладывала всем «вкусненького», периодически поглядывая на меня: «Ну как, одобряешь?» Я одобряла.

В какой‑то момент, когда первая волна еды пошла на убыль, Сашка сделал вид, что спонтанно его осенило:

– А давайте поиграем во что‑нибудь? – сказал он. – Мы тут с Верой вспомнили одну интересную игру – называется «Крокодил».

– Я сама крокодилов не люблю, – хмыкнула свекровь, – но если это не про политику, то давай.

Объяснили правила: один человек тянет карточку со словом, молча показывает его жестами, остальные угадывают. Ничего сложного. Лев Андреевич сразу оживился:

– А-а, пантомима! Это я люблю. Я на заводе в КВН выступал когда‑то.

Первые круги прошли замечательно. Ольга Алексеевна должна была изобразить корову – изящно опустилась на четвереньки и принялась мычать, забыв, что звуки издавать вообще‑то нельзя. Лев Андреевич гордо угадал с первой попытки, чуть ли не вскочив:

– Корова! Это ж моя молодость, в деревне у бабки!

Потом я изображала жирафа – тянула шею, как могла, Сашка – телевизор, вставая в позу «ящик с ножками». Мы все дружно ржали. Ольга Алексеевна пару раз пыталась «облегчить задачу» словами: «Ну, что‑то на «П», типа…» – но её одёргивали.

Честно скажу, после пятого круга мне уже хотелось посмотреть какой‑нибудь концерт по телевизору, как это и делают нормальные люди, и дать мозгу отдохнуть. Но Лев Андреевич не унимался. Очень уж понравился ему «Крокодил», гордость распирала: «Я всё угадываю, я ещё ого-го!». Он пообещал, что с мужиками в гараже обязательно внедрит такую игру: «Скажу им, хватит домино кидать, давайте понапрягаем мозги».

И вот дальше что‑то в этой идиллии пошло не так.

Настал мой очередной выход. Я взяла карточку из стопки, многозначительно откашлялась и прочла слово. В этот момент у меня внутри всё слегка похолодело: «адронный коллайдер».

Я педагог в детском саду. В моём привычном словаре максимум «синхрофазотрон» из старых книжек, да и то как шутка. Показать толпе трёхлеток «зайчика» не проблема, но вот адронный коллайдер… Да вы сами попробуйте!

Тем не менее, правило есть правило. Я собралась и начала. Сначала развела руками в стороны и нарисовала в воздухе большой круг – якобы тоннель-кольцо ускорителя. Лев Андреевич мгновенно кивнул, будто всё понял:

– Верунь, ну это ты своим ребятам в детском саду объяснять будешь, – махнул он рукой. – Ясно же всё, как день.

Я внутренне зависла. Судя по тону, он посчитал это чем‑то вроде «котик» или «мячик».

– Это яблоко! – уверенно заявил свёкор. – Большое такое, наливное.

– Нет, не яблоко, – я захихикала и, чтобы показать, что это что‑то движущееся, начала ходить по кругу на месте, показывая замкнутую траекторию.

– А, понял, спутник! – обрадовался Лев Андреевич. – Это ты по орбите ходишь, да?

Сашка и Ольга Алексеевна от души захохотали. Я повернула к ним карточку. Муж тут же посерёзен, начал чесать подбородок, будто бороду отрастил и теперь задумчиво её трогает. Свекровь подняла глаза к потолку, как будто там между люстрой и потолочной розеткой были спрятаны знания на эту тему.

– Верунь, – наклонилась ко мне Ольга Алексеевна и шёпотом спросила: – Это же десерт какой‑то новомодный? Мы по телевизору про такое слышали… На «коллай» что‑то.

– Нет, – покачала я головой, сама уже чувствуя, как краснею.

– А что тогда? – ещё тише спросила она.

Вот тут я поняла, что мир несправедлив. Потому что я, в принципе, способна как‑то телом изобразить адронный коллайдер, но объяснить, что это, человеческим языком – не могу. Кроме «ну… там частицы летают», мой багаж знаний внезапно закончился.

– Давай, показывай уж дальше, – нетерпеливо потребовал Лев Андреевич. – Не тяни резину.

Я послушно продолжила. Мне показалось, что неплохо было бы показать через движение частиц. Я подошла к столу, быстро «побежала» пальцами по своей ладони, потом подошла к свёкру и стала «бегать» пальчиками по его предплечью.

– Лев Андреевич, это частицы, которые летят с огромной скоростью, – не выдержала и подсказала я. – Ну же, ну хоть какое‑то сложное слово!

Он задумался, прищурился.

– Это… – торжественно выдал он. – Молекулы?

Сашка закашлялся шампанским, а я mentally facepalm.

Свекровь, видно было, начала переживать за мужа и за атмосферу стола. Она неуверенно сказала:

– Может, заменим карточку, Вер? Ну, правда, это что‑то слишком умное. Папка, наверное, и не слышал никогда этого слова…

Ох, лучше бы она этого не говорила.

Лев Андреевич моментально вспыхнул, как ёлка при коротком замыкании:

– Это что сейчас было? – обиделся он. – Ты хочешь сказать, что я слово не знаю? Между прочим, я когда‑то чуть не стал кандидатом наук! – он ударил ладонью по столу. – Я вас по знаниям всех вместе возьму! И уж точно догадаюсь, что за слово мне загадали.

Всё. Патриотизм научный включён, назад дороги нет.

Играли мы, наверное, ещё с час. Я показывала всё – от тоннеля, по которому носились «частицы», до мнимых столкновений, даже руки в стороны разводила, как будто взрыв. Лев Андреевич предлагал варианты: «магнитофон», «турникет в метро», «станция „Мир“». Он по очереди перебрал всё, что мог вспомнить из курса физики, да и не только.

Я уже стояла вся вспотевшая, как после пробежки, свекровь виновато смотрела на меня и на мужа. Сашка прекратил смеяться и тоже начал подвывать:

– Пап, ну может правда… поменяем слово? Там, кажется, брак в карточках попался.

– Какой ещё брак?! – возмутился Лев Андреевич. – Это неуважение! Вы думаете, что если говорится слово, которого я не знаю, значит, его вообще нет?

И ввёл в этот момент бессмертную фразу:

– Не существует такого вашего… коллайдера этого! Придумали тут небось, чтобы старых людей позорить.

Он наотрез отказался ввести «адронный коллайдер» в поисковик в телефоне. Телефон у него кнопочный, но у Ольги Алексеевны смартфон есть, она тихонько потянулась, но он шикнул:

– Ничего не надо мне втыкивать! Сам додумаюсь!

Минут через сорок додумаюсь он не смог, зато смог окончательно разозлиться. Я сдалась первой:

– Это адронный коллайдер! – сдалась я. – Слово реальное. Ладно, давайте поиграем во что‑то другое, а?

Ох, что тут началось. Свёкор вскочил:

– Я так и знал! – торжеству в голосе мешалась обида. – Специально загадали несуществующее слово! Издевательство над стариками! Это… заговор!

Он реально пошёл в коридор и начал одеваться со словами, что «уйдёт из семьи, где его не уважают и заставляют чувствовать себя дураком».

Ольга Алексеевна бросалась за ним следом, уговаривала:

– Лёва, ну что ты, ну посмотри, Верочка сама извиниться готова…

А я стояла в дверях кухни, чувствовала, как у меня внутри вскипает то смех, то жалость. И понимала, что если сейчас я не наступлю на горло собственной гордости, Новый год закончится не песнями, а эпическим хлопаньем дверью.

Я вздохнула, подошла к свёкру и сказала:

– Лев Андреевич, извините меня, пожалуйста. Там действительно, наверное, в игре брак в карточках. Я должна была это понять и сказать: «давайте другое слово, это какая‑то ерунда». А я вот, по глупости, решила показать. Больше не буду. Честное слово, хороший человек вы, и не заслужили такого.

Он на секунду замолчал, прислушиваясь к словам. Понемногу сдулся, как шарик.

– Ну… – проворчал он. – Раз признала ошибку – ладно. Вижу, что раскаиваешься.

Шарф развязал, куртку снял. Вернулся к столу, демонстративно не глядя на карточки. И больше в тот вечер в «Крокодила» играть не захотел.

Остаток ночи прошёл спокойно. Наш «скандалист» довольно быстро отправился спать, сославшись на давление. Мы с Сашкой и Ольгой Алексеевной тихо досмотрели концерт по телевизору, пару раз попытались спеть что‑то негромко, чтобы Льва Андреевича не будить. Даже без «коллайдеров» вечер вышел… ну, своеобразный, но в целом терпимый.

А вот что самое забавное. В этом году свекровь очень тактично позвонила Сашке заранее, где‑то в начале декабря, и сказала:

– Сашенька, вы с Верочкой на этот Новый год не заморачивайтесь, к нам ехать не надо. Мы с папкой, наверное, сами тихо посидим, возраст уже не тот, суета тяжела. Да и вам молодым отдыхать хочется по‑своему. Я вас, честно, даже слегка стесняюсь звать после прошлого раза…

Сашка положил трубку, повернулся ко мне.

– Представляешь, мама говорит – не приходите. Даже извинялась за то, что не сможет нас принять.

А я… а я и не обиделась вовсе. Ни грамма. Честно. Я прямо почувствовала, как камень с души свалился. Ведь это отличная возможность отметить праздник так, как хочется нам с Сашкой: с роллами, катком, глинтвейном и без объяснения родственникам, что адронный коллайдер существует и это не десерт.